Козаров заторопился узнать, кто из приглашенных высокопоставленных лиц явится на банкет. Директор полиции действовал, имея двух попечителей: фон Брукмана и невидимого Николу Гешева. Гешев хотел, чтобы Козаров сел рядом с доктором Делиусом. Тем самым удалось бы подчеркнуть равенство между ними. А если принять во внимание руководящую роль Гешева, можно догадаться, что Гешев считает Делиуса значительно ниже себя. С другой стороны от Козарова решили посадить журналиста, Данаила Крапчева, директора и редактора газеты «Зора». Кроме всего прочего, Козаров должен был следить за тем, чтобы кто-нибудь из немецких гостей не оказался рядом с министром внутренних дел Габровским, потому что рядом с ним планировали посадить Гешева.
Остальные могли располагаться по усмотрению Козарова. Все они, по мнению начальника отдела «А», не представляли особого интереса: их можно увольнять, повышать, убивать и от этого никто ничего не потерял бы.
Немцы оказались предельно пунктуальными: ровно с восьми часов их машины начали подъезжать через каждые десять секунд. Приглашенные хлопали дверцей машины, и шоферы сразу же отъезжали по бульвару Царя-освободителя. Начальники на правах хозяев приехали на полчаса раньше остальных и встречали гостей, выстроившись в шеренгу по старшинству. И странно, Габровский, войдя в банкетный зал, сразу заметил Гешева и указал на него своему секретарю:
— Почему не Козаров первый, а Гешев?
— Случайно, господин министр.
— Думаешь, случайно? Ну ничего, если случайно. А что, если это отражает истинное положение дел? Антон не в состоянии подставить ножку Гешеву. Желаю им жить в мире и согласии.
Доктор Делиус пришел с секретаршей. На банкете, кроме нее было еще шесть или семь женщин. Заместительница директора тюрьмы, начальница женского отделения, одна из женщин — агентов Дирекции полиции, несколько чиновниц из министерства внутренних дел.
Гости чинно здоровались. Раскланивались. Повсюду черные костюмы, накрахмаленные белые сорочки. Галстуки. Аромат духов. Тихие разговоры. Дамы в вечерних платьях. Приехали и директора торговых обществ. Главные акционеры крупного табачного объединения «Картель», руководители компании по экспорту продуктов питания и Народного банка. Представитель святейшего синода. От военного министерства приехали полковник Костов и два подполковника из РО, представители министерства путей сообщения и связи во главе с главным директором Борисом Колчевым, а также многие другие известные господа.
Мрачный Гешев кусал губы: не приехал военный атташе Италии. Не явился и военный атташе Финляндии. Появление заместителя военного атташе Венгрии и военного атташе Румынии не утешило его. Отсутствие итальянцев говорило о чересчур многом.
«Следовательно, мою программу надо дополнить еще одним звеном. — Гешев обдумывал свои позиции. — Надо решить, что самое выгодное лично для меня, особенно после того, как в Италии все окончательно запутается. Ведь неизвестность когда-то кончится. Надо поручить… Кому же поручить? Штарбанову? Он не знает итальянского. Ничего не понимает в политической разведке. Умеет только ломать людям кости. Ладно, решу это завтра».
Гости занимали свои места. Заиграл оркестр.
Министр Габровский смотрел на хозяина. Козаров встал. Постучал вилкой по тарелке. Негромко, но властно. Он стоял и смотрел из-под густых бровей на собравшихся людей. Рядом с ним сидел Павел Павлов. Завистник, считавший себя начальником Гешева, а занимавшийся мелкими происшествиями. Гешев докладывал, что Павел Павлов хранит в своем сейфе доклад секретаря Богдана Филова о специальном самолете, в полной готовности стоящем на аэродроме «на всякий случай». Наивный, он считал, что это даст ему в руки крупный козырь! Неужели он не знал, что здесь каждый против каждого, против всех остальных и все против каждого в отдельности, что все они хранят какую-то тайну, способную скомпрометировать его или навредить ему. Неужели он не знал, что цена этих тайн меняется в соответствии с обстановкой и что, если год назад этот самолет «на всякий случай» мог вызвать министерский кризис, то теперь он вызвал бы всего лишь насмешки. Павел Павлов улыбался. Габровский не терпел бы его ни одного дня, если бы нашелся другой, более толковый, если бы Гешев пожелал занять его пост. Но у Гешева, очевидно, другие, более широкие планы. Уж не нацеливается ли он на его место?
— Многоуважаемые гости, ваше высокопреосвященство, уважаемые дамы и господа, — начал свою речь Козаров. — Эта наша встреча призвана собрать элиту нашей нации в момент, имеющий решающее значение для судьбы великой Европы. Мы хотим доказать наше несокрушимое единство, причем в тот момент, когда эгоцентристские продажные круги пытаются вынудить великий рейх в одиночку вести священную борьбу против азиатско-плутократической коалиции…
