Олег, послушав начало нашего разговора, покачал головой и деликатно удалился. Я слышал, как он проверял, надежно ли заперты двери, входная и черного хода, плотнее задергивал тяжелые шторы на окнах, ставил чайник. Заворковал в соседней комнате телевизор, загремел, открываясь, шкаф. В нем мы хранили два помповых „ремингтона“. Разумеется, зарегистрированных. Оружие на короткой дистанции едва ли не более опасное, чем автомат. Это уж на самый крайний случай, когда реально встанет вопрос: или — или.
Олег появился в дверях с двумя помповиками в руках, грохнул один на стол, — очевидно, для меня, — сообщил деловито:
— В холодильнике колбаса есть. Докторская. Бутерброд будешь?
Я махнул рукой: „Отстань“. Он пожал плечами и вновь канул в коридорную темноту.
— Ты просто не понимаешь, чем вам это грозит, — продолжала Ирина.
— Ирк, я все отлично понимаю, — соврал я, не моргнув глазом. Легкая ложь и далась мне легко. — Мы в полной безопасности.
— В таком случае, — вдруг решительно заявила она, — я сейчас приеду.
— Куда приедешь?
Сказать по правде, я несколько оторопел. Ничего подобного мне и в голову не приходило. Обычный разговор принял опасное направление.
— К вам. В „берлогу“. Ты ведь сказал, что там вы в полной безопасности? Значит, и мне ничто не угрожает.
— Постой, постой. — Мне пришлось идти на попятный, и ощущал я себя при этом крайне неловко. — Тебе не стоит сюда приезжать.
— Почему?
— Ну-у-у, мало ли чего.
— Тем более. Вам может понадобиться моя помощь.
Ирина повесила трубку. Что ни говорите, а она была очень решительной женщиной.
„Какая помощь? — захотелось завопить мне. — О какой помощи идет разговор?“ Я принялся лихорадочно набирать номер. Занято. Еще раз. Снова занято. Ирина поможет нам расправиться со „взломщиками“, когда они заявятся за чертовыми бумагами? Или что? К тому же… я вдруг вспомнил слова Олега: „Она бывшая подруга Петра. Ее телефон станут прослушивать“. Дьявол меня разбери! Заботливый ухажер, называется. Герой-любовник. Зачем я ей позвонил? Зачем, зачем, зачем? Мне захотелось изо всех сил стукнуть себя по лбу. Идиот, тупица, кретин. Прав был Пётр. Сто раз прав. Мне рыбу надо ловить где-нибудь в тихом уголке Подмосковья. Сидеть себе с удочкой и не лезть со своими потенциально опасными для окружающих советами. Опять занято!
— Твою мать!
— Что случилось?
Олег возник на пороге беззвучно, словно привидение. В одной руке у него был зажат бутерброд с колбасой, во второй — стакан с чаем. Ружьё лежит на предплечье, стволом вниз. Приклад зажат под мышкой.
— Ирина едет сюда.
Олег осмотрел бутерброд, словно выбирал, с какого края удобнее откусить, решил, впился зубами, проговорил невнятно:
— Что я могу сказать тебе, братец? Скорее всего не доедет. Перехватят по дороге.
— Ты очумел, что ли?
Должно быть, у меня здорово вытянулось лицо, потому что Олег усмехнулся жестко.
— А ты, когда собирался ловить „взломщиков“, думал, что мы в игрушки будем играть? Детские забавы с водяными пистолетами, да?
— Не думал, но нельзя же так…
— Можно. — В голосе Олега не прозвучало ничего, кроме равнодушия. — Я бы на твоем месте, братец, про неё забыл. Можешь воспринимать мои слова как дружеский совет.
— Иди к чёрту! — Я пошел в прихожую и принялся натягивать плащ.
— Постой-ка, куда это ты собрался?
— Хочу поехать к ней.
— Никуда ты не поедешь.
— Да?
— Да.
— И кто мне может помешать?
— Я, например.
— И каким же это образом?
— Очень простым. — Олег отставил стакан, положил сверху недоеденный бутерброд, аккуратно поставил „ремингтон“ к стене, отряхнул руки. — Стукну тебя по темечку и выбью дурь из башки.
— Чёрта с два!
Я потянулся к замку, но Олег вдруг быстро шагнул вперед, сгреб меня в охапку и, развернув, припечатал спиной к стене. Его предплечье легло на мое горло, перекрывая доступ воздуха в легкие. Признаюсь честно, испугался я не на шутку, потому что увидел в глазах Олега ярость.
— А теперь послушай меня, друг ситный, — зашипелон. — Ты никуда не пойдешь. Мне наплевать, что случится с этой девицей. Одно скажу точно: ты ей уже не поможешь. Если она такая дура, что срывается и летит сюда, значит, ей не дорога жизнь. Ни своя, ни наша. Я влез в это г…о не потому, что мне оно нравится. С пятьюдесятью „штуками“ баксов мог бы загорать сейчас на пляже в Сочи, пить пиво и любоваться на девочек. Я же вместо этого валандаюсь здесь с тобой, как полный кретин. Если ты сейчас заявишься к своей подруге домой, тебя тоже сцапают. За ее квартирой наверняка следят. В одиночку мне не выпутаться, так что никуда ты не пойдешь. Расхлебаем кашу — ищи свою Иру, или как ее там, сколько влезет. Но до этого ты и шагу не ступишь без моего согласия. Дело касается не только тебя. — Он ослабил хватку, и я начал жадно глотать воздух. В ушах звенело, перед глазами плыли круги, по спине ползли капли пота. Первый раз я видел Олега таким. Страшным. — Что ты для нее? Что она для тебя? Сколько вы знакомы? День? Два? И ты уже готов за нее умереть? Не смеши меня.
— Ты мне чуть шею не сломал, — просипел я.
