Да я не боялась, меня тошнило от волнения. Я знала этого мужчину, что стоял напротив, знала, что он умел мило общаться с девушками и каждый день нашего общения сыпал флиртом вперемешку с милыми шутками. Он сейчас смог сдержаться, больше не показать ни единой эмоции, только улыбнулся, скрывая ямочку на щеке, я же неловко опустила глаза.
– Это в…вам. – Я не смогла посмотреть ему в глаза, просто впихнула в руки букет, уже порядком помятый, но хранящий следы былой свежести. – Удачи на новой работе.
– Спасибо, ученица Хван. – Конечно же, ради приличия он скосил глаза на вышитое на нагрудном кармане имя, чтобы никто ничего не понял. Чтобы все подумали, что мы просто случайные люди, оказавшиеся в случайное время в случайном месте. Я чувствовала себя ужасно. Казалось, что все сосуды потихоньку вынимали из кончиков пальцев, поэтому они покалывали, заставляли кисти сжиматься в кулаки и дышать через раз, еле-еле, дабы притвориться воздухом, таким невидимым, таким неслышимым.
Дура.
Какая же я дура.
Так смешно на мгновение стало. Я, чёрт побери, ядарила Энлэю ромашки, символ невинности и чистоты, когда сама такой уж тем более не была. От этого хотелось засмеяться громко-громко, не натужно, а натурально, прикрывая рот рукой, и упасть от тошнотворного смеха на колени. Я да невинная? Это же оксюморон!
– Ученица Хван нервничает, но я надеюсь, что вы не волк – в лес не утащите. – Директор, по нему было видно, не понимал, почему я так себя вела. Да и слава богу. Насколько мне было тогда неловко – словами не описать, не передать ни картиной, ни на бумаге. – Знакомьтесь, господин Чжан, это детки из нашего ученического совета. Они хотели устроить вам тёплый приём, чтобы вы сразу почувствовали себя как дома. Наша школа – ваш приют в плохие дни, наши учителя – сёстры и братья милосердия, которые могут вас излечить от всех душевных болезней, наши воспитанники – цветы, о которых мы заботимся. Давайте позаботимся о Чжане Энлэе, нашем новом медике. Итак, дети, три, два!..
– Добро пожаловать в нашу школу! – Из моего горла вырвалось что-то сиплое, но я поклонилась вместе с остальными, внимательно изучая ботинки Энлэя.
Как же хорошо всегда говорил наш директор. Не знаю, где он таких слов нахватался, но ожидание никогда не соответствовало действительности. Ученики здесь были на редкость дрянными, ведь половину из них я знала благодаря постоянным вечеринкам. Днём они были маменькими сынками и дочерьми, а вечером и ночью превращались в папенькиных оторв, залезавших на столы, орущих непотребности и заставляющих видеть себя даже из дальнего угла. Даже ребята из студсовета не были такими уж ангелами.
Все мы были чертями, скрытыми за нимбами и белыми крыльями. Готова поспорить – половина девочек носили чёрные кружева, а половина парней тащились от взаимодействий в тёмной подворотне.
Я разогнулась от поклона раньше остальных, будто не удосужилась уважать старших, но мне срочно требовалось выйти. Срочно требовалось на воздух, чтобы немного отрезвить мысли, сказать им не разбегаться, чтобы просто-напросто подумать, как же так получилось. Ему точно двадцать три? Он точно студент? Почему тогда он будет базироваться у нас в школе как медработник? Что происходит?
Я действительно выбежала из медкабинета, меня шатало из стороны в сторону, я чувствовала вибрацию телефона в нагрудном кармане, куда я засунула средство связи. Неважно, кто это звонил, пусть оставит меня на пять минут в спокойствии. Я не желала встретиться с Энлэем вот так вот скоро, да ещё и в школе.
Да к чёрту разбегающиеся мысли, надо вернуться к ребятам из студсовета, чтобы не волновались.
– Хэджин? – Я вздрогнула, поворачиваясь и опираясь руками о подоконник. За мной стоял Энлэй с букетом тех самых ромашек, и в то мгновение мне показалось, что он, именно он самое чистое, самое невинное существо на этой бренной планете. Такой светлый, волосы уложены, одежда опрятная. Похож на принца, вышедшего из сказки про суровых королей и холодных королев, у которых рождались дети, похожие на пухлощёких херувимов. Он действительно был таким: мягкие волосы немного завивались, глаза светились теплотой и добром, и рядом с ним я испытала знакомую дрожь, почувствовала себя обнажённой, ничем не прикрытой. Энлэй будто всегда видел меня насквозь, знал некоторые мои желания наперёд, запомнил наизусть каждую деталь, которая нравилась мне. Когда мы вместе жили, он специально купил постельное бельё с незабудками – моими любимыми цветами, – и долго говорил, что я чем-то похожа на них. Говорил, что я незабываемая. – Привет. Значит, ты обучаешься здесь?
– Да. – Я всё же смогла ему легко улыбнуться, будто только что не помирала от его взгляда, от… этого парня в целом. Или мужчины? Всё же потом уточню его возраст, терпеть не могу тайны и загадки, скрытые в парах. Хранить что-то друг от друга – последнее, что бы мне хотелось в начинающихся отношениях. – Не ожидала, что медиком, за которого все так боятся, окажешься ты. В курсе же, почему ушла последняя наша медсестра?
