Перегоревшая полностью

– Ты мой супергерой. – Я улыбнулась настолько искренне, насколько умела. Всего за свою жизнь я была искренна до конца только с некоторыми людьми, в число которых входил Энлэй, и жаль, что он вытер ноги о мою благодарность, плюнув и растоптав её.

– Всего лишь студент-медик. – От этого засмеялась я, от этого засмеялся он. Смешно. Действительно смешно. – Так что никакой я не супергерой. Обычный человек.

Я забыла, признаюсь, эти слова. А они были донельзя правильными на протяжении всего нашего общения. Он не был супергероем, не обладал никакими силами, которые способны были разрушить Землю. Он был обычным человеком, таким же, как и я. Никогда нельзя возводить в статус божества человека. Нельзя создавать себе кумира. Потом в людях разочаровываться больно.

– В любом случае, спасибо, – сказала я, поклонившись парню.

– Не за что. Поцелуешь на прощание? – Лукавая улыбка расцвела на его губах. Такое ощущение, будто думал, что я на вечеринках и я вне них – один и тот же человек. Но нет. На его слова я только улыбнулась.

– Мы пока что не знаем так друг друга, чтобы целоваться. – Будь мы на вечеринке, я бы уже давно к нему в штаны залезла, честно, пускай никогда в жизни такого не делала. Не сейчас всё это свершится, а многим позже. – Так что… удачи на дороге, я пошла.

«Вертихвостка» и тихий присвист понеслись мне вслед. Да, соглашусь, я была той ещё девушкой, «той ещё штучкой», как-то назвал меня Мёнсик. Нет, это не обидно, это даже приятно. Это значит, что ты действительно цепляешь человека. Но кажется, что лучше бы я однажды не зацепила ни Мёнсика, ни Энлэя.

Но в тот самый день, уже вечером, лёжа в кровати, я получила от Энлэя сообщение. Контакт «парень, что тебя спас на вечеринке» заставил меня засмеяться и от смеха прикрыть рот ладонью. Он всё же сам решил написать, не дожидаясь, когда я начну общаться с ним первой. Признаться, такое внимание было приятно.

Мы договорились встретиться в воскресенье. Он написал, что подъедет за мной к моему дому в шесть часов вечера.

На тот момент я была настолько счастлива, что совершенно ничего не замечала. А следовало бы.

[02 марта 2017]

Каждый день, проведённый с ним, был подобен новой жизни. Все они были разными, яркими, красочными, непохожими друг на друга. Я терялась в этом калейдоскопе своей жизни, жила каждый день по-разному. Но каждый раз Чжан Энлэй приносил мне своеобразную боль.

Я не знала, касаясь его ладони, что она была утыкана шипами терновника. Этим же терновником он сплёл мне корону, водружая её на голову и приговаривая «моя королева», в то время как кровь лилась от висков к шее, от лба к глазам. Я была его королевой.

Его терновой королевой.

Его королевой боли.

И я терпела её на протяжении долгого времени, ведь королеве не пристало опускать голову под тяжестью короны.

Студсовет (и я в том числе) постарались на славу. Всё было продуманно до мелочей: медик не должен был мышью проскочить мимо нас, а сразу пойти в свой новый кабинет, где его будем ждать мы с приветствиями от всех классов средне-старшего звена.

Учителя сказали, что тоже подключатся, но только чуть позже – пригласят новенького в учительскую, обмоют его приход, если не будет возражений. А наши учителя были охотниками до выпивки: не раз и не два из школы буквально выталкивали детей, а внутри проводились мероприятия чисто для «своих». Забавный симбиоз – они нам шептали, чтобы мы не говорили родителям, что в стенах учебного заведения происходят учительские попойки, а мы просили, чтобы родителям не говорили о нашем плохом поведении. Мы не завидовали обучающим нас людям, ни в коем случае. У школьников были свои забавы.

Первым уроком была физика, и я не позволила себе на ней расслабиться – пусть шли сообщения в беседу для учеников из совета, пусть староста класса поглядывала на меня с явным возмущением и негодованием, мне было плевать. Отметки по физике – вот, что действительно меня волновало в данный момент. И плевать, если скажут, что не особо важно, если в классе «С» получишь А или В, всё равно до класса «А» не дотянешься по знаниям. Но мне нужны были баллы, чтобы поступить в университет, хоть я понимала – не поступлю, как бы ни работала, как бы ни напрягала мозг и ни старалась на уроках. Без дополнительных курсов было не выжить, и я их посещала – к примеру, тот же самый английский, или редкостные факультативы по китайскому. На какие-то платные курсы в хагвоне стеснялась попросить денег у родителей и записаться. Дрожали ладони от нервов, когда я смотрела на маму, которая в детстве никогда не поднимала на меня руку, а в последнее время только и делала, что уничтожала всё внутри меня, что отчаянно хотелось сбежать.