Энлэй повернулся ко мне, заглушив мотоцикл. Я чувствовала исходящую от него волнами безмятежность и грелась ею, будто в лучах солнца. Он был невероятным. Я это поняла с первых секунд.
– Твои глаза, – просто ответил Энлэй. – В них намного больше сказано. – Я склонила голову набок, будто не понимая его. Хотя я действительно не понимала его речь, и дело даже не в акценте, который лёгким флёром ласкал мои уши, а в том, что парень говорил загадками. – Ты отчаявшаяся, тебе нужно спасение. Ты обычный подросток, у которого проблем выше крыши, я угадал?
Проблемы в школе были, и очень сильные. Меня ненавидела пара ребят из параллели, потому что я не поддавалась на их провокации. Проблемы с родителями, как же без них. Юношеский максимализм и все дела – обычный подростковый дурной возраст. Проблемы ещё? Ким Мёнсик, пытающийся вернуть ни ему, ни мне не нужные отношения. Он часто мне звонил, я даже перестала блокировать его номера, просто записывала его плач, рёв, крики и стоны, сама отвечая максимально скомкано и незаинтересованно, а потом давала всё слушать Хвиён, которая с этого всего смеялась, как в последний раз. Он был напористым: как-то даже пришёл ко мне домой в отсутствие родителей и заставил плакать, сказав, что меня, кроме него, никто сильно любить не будет. Таким было типовое поведение насильника в отношениях. И таких людей надо сразу от себя ограждать. Жаль, что я делать этого не умела, но однажды расхрабрилась и вызвала на бывшего полицию – с того момента он больше не совал носа в мою жизнь. А жаль, хоть какое-то развлечение в жизни было.
– У всех есть проблемы, Чжан Энлэй. – Я смотрела в его глаза прямо, практически жёстко, хоть и понимала, что что-то от его взгляда внутри скручивалось. – Просто некоторые, как я, не знают, как их решить. Спасибо, что подвёз.
Я, чуть оперев руку о колено Энлэя, перекинула ногу через мотоцикл, вставая на асфальт. Чувство земли под ступнями сбавило напряжение, но не настолько, чтобы я пошла в дом, не смотря через плечо. Он попрощался первым – я неловко помахала ему ладошкой, выдыхая. Я была действительно благодарна ему. А сейчас самое время пойти в дом.
Дверь отворилась без скрипа. После того как я скрылась в прихожей, Энлэй завёл двигатель и уехал в своём направлении, а я принялась снимать ботинки и стягивать куртку. Что уж поделать, раз явно моё отсутствие заметили, прятаться не стоит – вдвойне попадёт.
Мама вышла из кухни и скрестила руки на груди, смотря на меня хмуро, исподлобья. По закону жанра, если бы я была пьяной, я бы икнула, а потом завалилась бы к курткам, но я не находилась в состоянии алкогольного опьянения: ни капли в рот не взяла, вот вообще. Но казалось, мама знала больше, чем я могла себе представить.
– Хэджин, у тебя совесть есть? – Она была, но я её успешно задавливала. Была бы совесть, я бы ложилась спать в девять вечера, делала все домашние задания наперёд и пила чай с малиной. А ещё бы никогда не спорила с родителями, но, к сожалению, только так я и могла с ними общаться. – Почему ты меня не слушаешь в последнее время? Мои слова для тебя пустой звук?
– Мам, я…
– Хэджин, я всё понимаю, вот действительно всё, но ты же ещё ребёнок для всего этого. Послушай хоть раз меня, оставь свой выпендрёж.
– Мам, это не выпендрёж. – Я раздражалась всё больше и больше. Мне, как и многим людям, не особо приятно, когда на них выливают всю грязь, но в том и дело, что это была не грязь, а чистая правда, которую мама предпочитала говорить мне прямо в лицо. – Я уже взрослая, а значит…
Мама втянула ноздрями воздух – плохой знак, очень плохой знак. Она подошла ко мне, критически осмотрела спутанные от шлема, ветра и пальцев Вэйлонга волосы, увидела на мне футболку, в которой спокойно бы поместились две меня, куртку, в карманах которой явно не было ни мобильника, ни бумажника. Как только она открыла рот, я сжалась до размеров молекулы. Представляла, что она скажет. Но не думала, что её слова будут настолько жестокими.
– Я растила из тебя хорошую и послушную дочь, а ты уходишь вечером, возвращаешься ночью, приходишь в вещах каких-то парней и пахнешь рвотой. Что я о тебе должна подумать, Хэджин? Что наши соседи о тебе подумают?
Я раскрыла рот, чтобы начать защищаться, но мама резко дала мне пощёчину. Голова закружилась, как в той комнате с Вэйлонгом, я повалилась на колени, а в глазах замигали звёздочки. Больно.
– Я не растила шлюху, Хван Хэджин. А теперь пошла наверх, умылась и легла спать.
Я плакала в подушку. Долго и навзрыд. А что рыдать, сама в этом виновата. Но я винила маму. Все подростки так делают: винят в своих промахах и неудачах кого угодно, только не себя. Забылась я только спустя час, когда уже занимался рассвет, и приснился мне сон, что не привиделся бы в обычной ситуации. Мне не снятся парни, но именно Энлэй пришёл в дрёме, обнял, утешил, а потом произнёс, подарив самую что ни на есть настоящую надежду:
– У меня для тебя есть крылья. Я подарю тебе спасение.
И этот парень вскорости стал моим спасением.
[01 марта 2017]
