— Да, он дрался, — ответила за брата Леа. — Тод Торнтон сказал, что ты, папа, грязнуля, потому что тебя не волнует окружающая среда и ты хочешь ее испортить. За эти слова Бенджи его ударил, но Тод сильнее.
Ним ответил строго:
— Совсем не важно, кто что говорит, в любом случае неправильно и глупо доказывать свою правоту кулаками.
Удрученный сын произнес в ответ:
— Да, папа.
— Мы с Бенджи уже побеседовали об этом, — вмешалась Руфь, — и он теперь все понимает.
В глубине души Ним был поражен и даже потрясен. До сих пор такого с ним не случалось — критика против него самого оборачивалась против его семьи.
— Мне очень жаль, что мои неприятности задели и вас, — тихо проговорил Ним.
— Все в порядке, — заверила его Леа. — Мамочка объяснила нам, что ты поступил достойно.
Бенджи нетерпеливо заявил:
— Мама еще сказала, что в тебе больше мужества, чем во всех остальных, вместе взятых. — Бенджи стиснул зубы, чтобы продемонстрировать, что ему нравится слово «мужество».
Ним перевел взгляд на Руфь.
— Тебе это сказала мама?
— Но ведь это правда?
— Конечно, правда, — сказала Руфь и слегка покраснела. — Но ведь ваш папа не может сказать так о себе, верно? Поэтому это сделала я.
— Так мы и другим ребятам отвечаем, когда они стараются нас зацепить, — добавила Леа.
На какой-то миг Нима охватило волнение. Он представил себе Бенджи, защищавшего своими маленькими кулачками репутацию отца, затем подумал о Руфи, отбросившей все сложности в их взаимоотношениях и вместе с детьми отстаивающей его честь и достоинство. От этих мыслей у него перехватило дыхание, и он с трудом сдержал слезы. От еще больших душевных волнений его избавила Руфь.
— Ну да ладно, — сказала она, — а теперь надо поесть.
Некоторое время спустя, когда дети вышли из-за стола, чтобы посмотреть телевизор, а Ним с Руфью еще допивали кофе, он проговорил:
— Я высоко ценю то, что ты сказала обо мне Леа и Бенджи.
Руфь махнула рукой.
— Если бы я в этом сомневалась, то ни за что не стала бы им это говорить. То, что мы не Ромео и Джульетта, еще не означает, что я перестала читать и объективно воспринимать происходящее вокруг.
— Я дал понять, что готов уйти в отставку, — сказал он ей. — Эрик считает, в этом нет необходимости, но я от этой идеи тем не менее не отказался. — Он продолжил говорить о различных перспективах, которые обдумывал, в том числе о переходе в другую энергетическую компанию, возможно, на Среднем Западе. Если это случится, поинтересовался он, что она думает о переезде туда вместе с детьми?
Ее четкий ответ последовал мгновенно:
— Нет, ни в коем случае.
— Может быть, ответишь почему?
— Думаю, это очевидно. Почему мы трое — Леа, Бенджи и я — должны срываться с насиженного места, чтобы ехать неизвестно куда только потому, что тебе это удобно, в то время как мы так и не решили судьбу наших отношений, если у них вообще есть будущее, в чем я очень даже сомневаюсь.
Ну вот, наконец-то все вырвалось наружу! Ним решил, что пришло время для серьезного разговора. Как странно, подумал он, что этому суждено было случиться именно в тот момент, когда они оказались ближе друг к другу, чем за все последнее время.
— Черт возьми, да что же с нами приключилось? — с горечью вырвалось у него.
Руфь ответила как отрезала:
— Тебе это должно быть известно лучше, чем кому-либо еще. Но мне любопытно знать, сколько у тебя было женщин за пятнадцать лет нашей супружеской жизни? — Он ощутил новую, жесткую интонацию в голосе Руфи, когда она продолжила: — А может, ты сбился со счета, как и я? Одно время мне удавалось точно определить, когда у тебя появлялось что-то новенькое или, правильнее сказать, «кто-то» новенький. Потом моя уверенность улетучилась, и мне стало казаться, что ты встречаешься с двумя, а то и большим числом девиц одновременно. Я была права?
Стараясь не смотреть Руфи прямо в лицо, Ним пробормотал:
— Иногда.
— Хорошо, с одним вопросом разобрались. Значит, мое предположение оказалось верным. Но ты не ответил на мой первый вопрос. Сколько всего у тебя было женщин?
— Будь я проклят, если знаю, — промямлил Ним.
— Если все на самом деле так, — отметила Руфь, — то это не совсем лестно для тех женщин, к которым ты испытывал какие-нибудь чувства, пусть даже мимолетные. Кем бы они ни были, по-моему, они заслуживают чего-то большего, чем просто быть забытыми тобой.
С такой оценкой Ним согласиться не мог.
— При этом не было ничего серьезного. Ни разу. Ни с одной из них.
— Здесь я тебе верю. — На щеках Руфи от злости появился румянец. — Ты и меня никогда не воспринимал всерьез.
— Ну уж это ты зря.
— И как ты можешь такое утверждать? Ведь ты только что признался! Я еще могу понять, когда речь идет об одной женщине, ну о двух. Каждая здравомыслящая жена отдает себе отчет, что такие проколы случаются порой в самых удачных браках. Здесь же счет идет на десятки, как это было с тобой.
— Ну это просто чушь. Никаких десятков не было.
— Согласна, ну пусть десяток. По меньшей мере.
Ним промолчал. Тогда Руфь задумчиво проговорила:
