Подошел к концу второй день съезда Национального института энергетики. Все официальные мероприятия дня были завершены. Залы отеля опустели. Большинство делегатов и их жены — некоторые приехали с семьями — разошлись по своим номерам и люксам. Одни развлекались и выпивали, другие уже отошли ко сну. Некоторые молодые делегаты и более старшие гуляки разбрелись по городским барам, ресторанам, дискотекам, кабакам со стриптизом. Но даже они потянулись в отель. А к двум часам, когда закрываются ночные увеселительные заведения, к ним присоединились и остальные.
— Спокойной ночи, озорники. — Ним поцеловал Леа и Бенджи и выключил свет во второй спальне их люкса, где спали дети. Леа уже почти заснула и пробормотала в ответ что-то непонятное. Бенджи еще бодрствовал, хотя было уже далеко за полночь. Ему хотелось поделиться с отцом своими впечатлениями.
— Пап, а жить в отеле — это здорово.
— Но если долго, это влетит в копеечку, — сказал Ним. — Особенно когда некто по имени Бенджамин Голдман подписывает чеки прямо в номере.
Бенджи захихикал:
— А мне это нравится.
Ним разрешил Бенджи подписать счет за завтрак сегодня утром, а вечером Бенджи и Леа заказали себе на ужин стейки в номер, пока Ним и Руфь были на приеме, который устраивал НИЭ. Позже вся семья отправилась в кино, откуда они только что вернулись.
— Все, теперь спать, — распорядился Ним, — а то рука, которой ты подписываешь, завтра будет не в форме.
Руфь, слышавшая разговор через открытую дверь спальни, улыбнулась, когда Ним вошел в гостиную.
— Я могла бы сказать об этом и раньше, — сказала она. — Но я думаю, ты и сам знаешь, что дети тебя обожают.
— Разве они одни?
— Ну… — проговорила задумчиво Руфь. — Раз уж ты затронул эту тему, могу сказать, что есть одно-два исключения. Ну, например, Рей Паулсен.
Ним громко засмеялся:
— Это верно! Надо было видеть лицо Рея, когда он вернулся в конференц-зал с Эриком Хэмфри. Он думал, что президент снесет мне голову за то, что я сказал сегодня утром, а Эрик сделал все наоборот.
— Что же он все-таки сказал?
— Что-то насчет множества полученных поздравлений относительно моего выступления. Разве мог он остаться в меньшинстве? Потому и пришлось присоединиться к хору поздравлявших.
— Раз уж Эрик Хэмфри столь благосклонно к тебе отнесся, не считаешь ли ты, что намечается поворот к большей открытости в политике, чего ты так активно добивался?
Ним покачал головой:
— Я не уверен. Фракция Рея, девиз которой: «Не раскачивайте лодку», все еще достаточно влиятельная. Кроме того, лишь немногие в нашей компании сознают, что будущий электроэнергетический кризис уже не за горами. — Он потянулся и зевнул. — Ну да хватит переживаний на сон грядущий!
— Скоро уже утро, — поправила его Руфь. — Сейчас почти час ночи. Как бы там ни было, вчерашний день стал для тебя удачным. И я рада, что ты заслужил справедливую оценку в прессе. — Руфь показала на лежавший рядом вечерний выпуск «Калифорния экзэминер».
— Это настоящий сюрприз. — Ним несколько часов назад прочитал отчет «Экзэминер» о своем выступлении на съезде. — Никак не могу понять эту Молино. Я-то не сомневался, что она снова вонзит в меня нож да еще с удовольствием повернет его.
— Неужели ты до сих пор не знаешь, что мы, женщины, непредсказуемы? — проговорила Руфь, подбросив язвительно: — Я думала, твои исследования убедили тебя в этом.
— Наверное, я забыл. Вероятно, ты заметила, что в последнее время я ограничил масштабы своих исследований. — Он наклонился и нежно поцеловал ее в шею, затем опустился в кресло напротив. — Как ты себя чувствуешь?
— В общем нормально, правда, устаю быстрее обычного.
— Я хотел спросить тебя вот о чем. — Ним описал свой разговор с Леа и сказал, что, по его мнению, не следует скрывать от детей вопрос о здоровье Руфи, чтобы в случае неожиданного ухудшения они были к этому готовы. — Как и ты, надеюсь, что этого не случится, однако мы должны помнить о таком повороте событий.
— Я тоже много думала об этом, — сказала ему Руфь. — Можешь возложить это на меня. В течение ближайших нескольких дней я выберу время и им расскажу.
Ним подумал, что ему не мешало бы так же все предвидеть. Руфь с ее здравомыслием и умением преодолевать трудности все сделает так, как это лучше всего для семьи.
— Спасибо, — сказал он.
Они еще некоторое время продолжали беседовать, спокойно и непринужденно, получая удовольствие от общения друг с другом. Потом Ним взял Руфь за руки.
— Ты устала. Я тоже. Пойдем спать.
Взявшись за руки, они отправились в спальню. Прежде чем выключить свет, он заметил время: половина второго. Они уснули почти сразу в объятиях друг друга.
В четверти мили от отеля Георгос Уинслоу Арчамболт сидел один в красном пикапе службы противопожарной безопасности. Он никак не мог дождаться трех часов ночи, когда начнут взрываться бомбы. Волнение Георгоса закипало, как в котле, возбуждая его сексуально. Поэтому несколько минут назад ему даже пришлось прибегнуть к мастурбации.
