Насмотрелся Эран картинок в газетах и по вещанию, вообразил Бог весть что. Но Жару-младшему не больше девятнадцати, да и то с большим натягом, потому ему простительно концентрироваться только на безнравственных снимках. Представляю, как я выглядела в его глазах: порочная женщина старше его на три-четыре года, за которой тянулся шлейф дебошей и разоблачений. Вполне привлекательный образ миары для молодого повесы, жаждущего утех.
Думаю, со стороны моё молчание можно принять за смущение. В любом случае, я надеялась на это, а что там, в голове у этого водного мага – неизвестно. Что бы ему такое ответить?
– Здравствуй, милая! Наконец ты приехала. Рада видеть.
Я оглянулась на голос и тут же попала в крепкие объятья. Попробовала отстраниться, чтобы посмотреть, кто сжимал меня, но не смогла. Первое определение: женщина, низкий рост, хрупкая, черное платье, сладковатые духи. Давненько никто из женщин не радовался моему визиту. Обычномиары стараются разбежаться, чтобы я нечаянно не зацепила их своими комментариями. Да, я умею плеваться словесным ядом, как и все представительницы слабого пола в этом мире, и целюсь обычно в тех, кто красивее и на каком-то этапе удачливее меня.
– Мина, ты совсем взрослая стала.
Меня, наконец, оторвали от груди, и я смогла увидеть женщину, которая душила меня в своих объятиях.
– Бабушка Энн?
Я растерялась. Смотрела в улыбающееся лицо дальней родственницы и чувствовала щемящую боль в груди. Впервые за всё время, с момента смерти мамы, я почувствовала тоску. Это не была тоска по детству, где иногда появлялись родственники со стороны мамы, и дни тогда превращались в настоящее домашнее торжество. Уют, душевность, теплота – отличительные качества тех моментов. Это всё происходило не на показ, а потому что так выходило. Я чувствовала семью, пусть и далёкую, но очень важную в жизни маленькой девочки.
Потом эта семья исчезла, как и ощущения, которые дарили такие визиты. Не знаю почему, но за всё время с трагического дня ухода мамы в небытие, никто из родственников не навестил нас. Были поползновения, я уверена в этом, но папа мог запретить. Думаю, на то случились особые причины, без них странно лишать подростка Мину Рус семьи.
Надо же, я о себе думаю в третьем лице! Увы, я заперла девочку Мину Рус, урожденную Ртуть, в дальнем углу своей души и забыла о ней. Только теперь, когда увидела бабушку Энн, прежняя Мина напомнила о себе.
На глазах выступили слёзы, и я теперь сама обняла Энн и крепко прижала к себе.
– Конечно, Ми. Я здесь, девочка моя, всё хорошо, – выдохнула бабушка дрожащим голосом.
Ми. Так меня давно никто не называл. Призрак Ми расправил в душе крылья, а я и забыла, насколько сильными могут быть тени прошлого. Они рвут сердце на части, вводят в смятение, опускают на дно воспоминаний и тоски. Надо выныривать, иначе захлебнусь в собственных чувствах и слезах.
Отстранившись, я смахнула солёные капли с щёк и осипшим от эмоций голосом произнесла:
– Бабушка Энн, рада тебя видеть. Как поживаешь?
Церемонно произнесла, понимаю, но следует брать себя в руки и возвращаться на круги своя.
Брови миары сошлись на переносице, образовав глубокую морщинку. Энн смотрела на меня своими зелёными глазами внимательно, словно пыталась принять меня и моё протокольное приветствие.
Она пыталась меня понять… И поняла. Морщинка исчезла, а в глазах Энн появился отпечаток соглашательства. Энн приняла правила игры и готова соблюдать их и любые другие, которые я выставлю по своему усмотрению.
Накатила новая волна тоски, и на глазах опять выступили слёзы. Я подавила их.
Почему маленькая Ми не желала снова забиваться в дальний уголок сердца? Если она вернётся на прежнее место, под замок, то мне станет проще дышать. Сейчас грудь ныла, будто толстым обручем сжало, и каждый вдох давался с трудом.
Я смотрела на бабушку и невольно сопоставляла с той женщиной, что приезжала в нашу глушь больше десятилетия назад. Могу сказать одно: Энн почти не изменилась. Те же лучики морщинок, расходящиеся из уголков глаз, тонкие губы, красиво очерченные скулы, волосы, зачёсанные в гладкую прическу. Скорее всего, в молодости Энн была удивительно хороша. Но в отличие от моих детских мыслей на её счёт о мягких руках и теплых губах, которыми она меня чмокала в лоб, взрослые размышления отдавали должное её прежней женской привлекательности.
– Хорошо, голубка моя, пойдем. Я тебе покажу комнату и за завтраком познакомлю с моим племянником, отцом этого парня. Кстати, ты Эрана облила водой?
Энн широко улыбнулась, а я вдруг вспомнила об Эране. Переведя на него взгляд, попыталась прочесть по выражению лица парня, какие выводы он успел сделать, пока наблюдал встречу двух дальних родственников.
