Она устроила Мартина у себя в ногах, ощупала нос, помяла его живот, открыла и осмотрела пасть. Но нет у него никаких серьезных симптомов! Только дрожь и страх.
– Марти, ложись-ка, дружок, на свою подстилочку. Давай накрою тебя одеяльцем, спи, малыш. Согревайся. А я пойду кексик спеку – бабуля скоро в гости к нам придет. А ты иди, Тош, почитай лучше. Ты же сейчас опять в свой комп зарядишь играть.
– Ма, ну ты же знаешь, что заряжу. Ну, так вот я так и сделаю. А потом почитаю.
И что на это можно ответить? Не орать же. Разумный мальчик, не дурак, имеет свое мнение. Свое почти железное мнение.
– Значит играть ты будешь час, и не больше. О кей? Не из вредности. Мне жалко твои глаза, они тебе еще очень пригодятся, – не менее железно произнесла Катя.
– О кей, – неохотно согласился Антон. Аргумент был веским – зрение портилось слишком явно, и час игры все же получен.
Тихая квартира, тихие обитатели. Мартин, свернувшись, похрапывал под одеялом. Катя на кухне, вынув из духовки остывать сметанный кекс, читала очередную умную книжку про жизнь. И не было никакого красного утра, никакого сна, никаких самолетов, птиц и подснежников. И задвинуты шторы, и не доносятся звуки. И все, как всегда, мирно и спокойно.
Но неугомонный Антошка уже стоял в дверях Катиной комнаты.
– Ма, у меня что-то с компом, он не включается. Вернее, он начал тормозить посреди игры, потом вырубился. И все – больше не врубается.
– Ты уже больше часа играл в компьютер. Вот он и устал. И вообще, не делай с ним экспериментов больше. Пожалуйста, не переустанавливай программы. Оставь его в покое до понедельника. Я программиста вызову, домой сейчас ему позвоню. Дай телефон.
Это просто беда, а не Антоша. Уже сколько раз докапывался в компьютере до самых его компьютерных потрохов. Результат – черный экран и беленький прыгающий курсор. Все интересные программки надо обязательно установить, потом переустановить, потом удалить. И так до бесконечности. У бедного компа крыша съезжает от всех этих переделок. Программист по вызову уже стал другом семьи. Родной человек почти! Так, звоним и заказываем друга семьи на понедельник. Но позвонить, никак не получалось. Телефон не работал. Полная тишина.
– Тош, телефон… Что творится сегодня? – растеряно спросила в пространство Катя.
– Может, что-то случилось, может переворот какой-нибудь, а мы сидим здесь за задвинутыми шторами и ничего не знаем, – начал придумывать версии Антон.
– Включи телек. Может, там знают, что сегодня творится.
– Мам, а телевизор тоже не работает, – удивился Антон, бегая пальцами по пульту.
– У тебя все не работает и все ломается. Посмотри вилку в розетке, – начала сердиться Катя.
– У меня ничего не ломается. Кнопочка, видишь, нажимается, но ничего не происходит. Не рабо-та-ет,– занервничал Антон.
–Дурдом какой-то сегодня с утра, – примирительно заговорила Катя, – Мартин вот, до сих пор сам не свой. Не знаю, что с ним – температуры нет, но весь трясется от страха. Позвоню бабуле, дай мой мобильник.
Но и этот телефон не откликался и не реагировал, а также не включался свет, и не было никакого электричества. И это уже полный беспредел! И даже стало страшно. Но не могут же там наверху, кто там у власти, ничего не знать и ничего не сообщать. Должны же они сказать, что происходит!
– Тош, мне кажется, что происходит что-то серьезное. Собирайся быстро, поедем за бабулей. А, скорее всего, пойдем, – вскочила Катя, мгновенно став собранной и целеустремленной.
Теперь надо думать самим и действовать быстро. Никто, скорее всего, уже не поможет. Не хочется в это верить, но случилась какая-то глобальная катастрофа. И птицы не зря полетели сами не знамо куда. И эти подснежники, и сбой в самолетах, и красное утро. Все это было лишь предупреждением. А теперь дело идет к развязке.
– А что происходит, мам? – взволновано спросил Антон, поняв по ее резкой смене настроения, что происходит действительно что-то серьезное.
Но резкий, дробный стук в дверь, не дал ей ответить, наполнив тихую квартиру тревогой.
– Это,наверное, бабуля. Пойдем открывать, – направилась в прихожую Катя.
В распахнутых дверях, привалившись к косяку, стояла бабушка. Господи, ведь действительно вокруг творится страшное: на ней лица не было, глаза ввалились, испарина выступила на лбу, за плечами висела огромная сумка. Но бабуля, громко выдохнув и бросив ношу на пол, вбежала в комнату, увлекая за собой дочь и внука.
– Катенька, Антоша, одевайтесь быстрее и скорее на улицу. Я так и знала, что вы дома сидите за шторами своими и ничего не знаете. Сейчас будет землетрясение. Катя, возьми документы и свои колечки там, сережки, золотые только. И быстрее, быстрее прочь отсюда.
– Почему землетрясение, мам? Что, объявили? Тоша, одевайся побыстрее, собери все самое ценное у себя, – поторопила сына Катя, складывая свои вещи.
