Сталин повернулся к секретарю совещания:
— Запишите: дать поручение Госплану подготовить предложения по строительству в зоне лесонасаждений тепличных хозяйств для зимнего выращивания рассады. — Он снова повернулся в докладчику: — Так вы говорите, что этот препарат может нам сэкономить несколько лет на создании лесополос? Мне кажется, что разработчиков препарата следует отметить правительственными наградами. Препарат, по вашим словам, производят в Белоруссии?
— Да, но пока, как нам кажется, они его выпускают недостаточно.
— Вероятно, товарищам следует помочь в увеличении его производства, и мы постараемся им в этом помощь оказать как можно быстрее. Я жду от вас данных о потребности в этом препарате. Желательно до конца недели…
Однако спустя неделю Иосиф Виссарионович вообще забыл о лесополосах, у него возникли совершенно другие заботы. Впрочем, он все же отдал поручение все такие вопросы тщательно проработать в Комиссии по учреждению лесозащитных станций, так что работа в этом направлении не прекратилась — но сам он погрузился в совершенно другие заботы. После доклада Лаврентия Павловича погрузился, а Берии материалы для этого доклада предоставил Виктор Семенович. Правда, начал свой доклад товарищ Абакумов ну очень уж издалека:
— Я теперь абсолютно уверен, почему этот товарищ партизан упорно учится на педиатра и любые предложения о смене специальности категорически отвергает.
— И почему? — Лаврентий Павлович вообще-то ждал совершенно другого, но от вопроса не удержался.
— Потому что он точно знает, какие медицинские препараты он делает, а то, что такое может придумать простой детский врач, никому и в голову не придет.
— «Такое» — это что вы имеете в виду? И как насчет прочих… лекарств?
— Так он же все свои разработки через… подруг своих проводит, сам он вроде как вообще не причем. А девки, я думаю, даже под пыткой не признаются, что под его руководством работы вели. Но это — просто медикаменты, хотя и весьма, вроде бы, хорошие, а вот такой препарат…
— Поподробнее про препарат можно?
— Собственно, к тому и веду. Он, когда нашим специалистам препарат принес, сказал, что человек без специальной и очень непростой подготовки во-первых расскажет все, что он знает, и даже то, что он когда-то знал, но полностью забыл. А во-вторых, по его словам, врать под воздействием препарата человек не в состоянии физиологически.
— И вы ему верите?
— Мы провели проверку, очень, кстати, удачную… но об этом чуть позже.
— На нем самом?
— Нет, он предупредил, что себе ввел какую-то сыворотку заранее, и если препарат применить на нем, то он попросту сдохнет. Причем в мучениях, но — я его просто цитирую — уж лучше сдохнуть в мучениях, чем вспоминать то, что нормальному человеку помнить нельзя.
— То есть он, возможно, все же чей-то шпион и боится раскрытия?
— Убежден, что нет. Мне кажется, я знаю, о чем он говорил. При расчистке… при разминировании лесов в Белоруссии недалеко от его родной деревни саперы нашли… в общем, останки нескольких фашистов. Они были привязаны колючей проволокой к деревьям… по сути распяты на земле…
— И это вы считаете…
— А у них на животах были остатки костров. Небольших, но… наши эксперты уверены, что фашистов там живьем… я бы тоже не хотел о таком вспоминать. Но, спешу заметить, даже если это и работа партизана нашего, в чем я почти уверен, осуждать его… там несколько деревень были уничтожены полностью, и жителей фашисты именно живьем сжигали.
— Понятно, а по существу вопроса?
— А по существу… вот протоколы допросов, допросов с применением препарата правды, как его партизан назвал, трех фигурантов.
— Почему трех? В списке же было пятеро?
— Один при аресте самоубился: знал, сука, что за такое не прощают. Один после применения препарата впал в кому. Наши врачи его, конечно, откачали — слава богу, что партизан и на такой случай инструкцию подготовил. Но еще с месяц его трогать нельзя, скорее всего он на допросе и без препарата сейчас помрет. Потом допросим, конечно, но это будет уже чистой формальностью…
— Так, — задумчиво произнес Лаврентий Павлович, просмотрев протоколы. — Это очень интересно…
— Я дал санкцию, и мы допросили еще пятерых, о которых тут речь идет. Получается даже еще интереснее, но на то, чтобы всю эту шоблу раскрутить, нужна соответствующая санкция. И я такую давать не вправе.
— Думаю, Виктор Семенович, санкцию вы получите… очень скоро получите. Завтра с утра будьте у себя, я с вами свяжусь…
