— Да, слова. Но у меня есть и цифры: чтобы выделить из воды весь тритий, который наработается в водяном реакторе за тридцать лет, потребуется энергия, которую реактор наработает за три месяца. И тритий излучает слабо, а за сто двадцать лет от него остается десятая доля процента, остальное само распадется. А чтобы выделить угдерод-14 из графита, получаемый за год работы реактора, нужно потратить энергию, которую этот реактор наработает примерно за сорок лет. И чтобы его нейтрализовать — а сам он полураспадается всего-то за пять тысяч лет — потребуется его продержать в активной зоне реакторов, лучше всего в тех же водяных, всего-то лет пятьдесят, причем для ликвидации углерода из одного графитового нужно будет гонять уже два десятка водяных полвека минимум. Вот, посмотрите расчеты — а лучше попросите их проверить хотя бы того же Курчатова. Вдруг я все же приуменьшил опасность этого дерьма?
— Мне Лаврентий Павлович сказал, что вы точно знаете, что говорите… но я все же не уверен насчет…
— У американцев в Шиппингпорте сейчас заканчивается постройка реактора на шестьдесят мегаватт электрических, у нас в ЛИПАНе, насколько я в курсе, уже есть проект реактора на двести с лишним мегаватт. Если сейчас средства, которые тратятся на графитовые реакторы, направить на разработку водо-водяных, то уже года через три, максимум через четыре, у нас такой реактор заработает. А если про графитовые вообще забыть, то в шестидесятом у нас может и два-три водяных реактора появиться. Что же до проектов энергетических реакторов в Северске… снова повторю: тяжеловодный, в котором и теплоносителем будет тяжелая вода, будет безопаснее и, что самое забавное, даст больше плутония.
— А это почему?
— Потому что в тяжеловодный реактор можно запихивать уран, который будет получен после извлечения плутония из реактора графитового и он еще процентов сорок нового плутония наработает. А чтобы нам много времени на разработку реактора не тратить, я тут захватил все, что удалось получить про канадский национальный исследовательский универсальный реактор мощностью, между прочим, в двести мегаватт. Кстати, применяемые там оболочки ТВЭЛов из циркония с двумя процентами ниобия… с двумя с половиной процентами — они еще процентов десять к производству плутония добавят.
— А откуда вы… неважно, я могу забрать эти бумаги?
— Конечно, я для того их и писал, мне-то они и нафиг не нужны. У меня голова другим сейчас занята, например, как доставлять преподавателей в МИФИ из старого корпуса в новый.
— Так новый только если к Новому году успеют…
— А пока я институту дал возможность пользоваться зданием института программирования, в который меня назначили научным руководителем: студентов-то уже институт набрал в расчете на новые площади, будь они все неладны! И без этого их просто учить негде — а учить-то их необходимо.
— А сколько нужно людей-то перевозить?
— Да человек двадцать, но три раза в день, или даже четыре. Вот если бы где-то автобусы подыскать, хотя бы пазики…
— Трех хватит или все же нужны будут четыре?
— Что? Трех точно хватит, но я просто не знаю, как их приобрести для института.
— Я понял, автобусы будут. А по реакторам, если потребуются какие-то дополнительные консультации…
— Лаврентий Павлович всегда знает, где меня найти. Так что обращайтесь в любое время… через него обращайтесь.
