Вздохнув, Гвен отвернулась от меня и сосредоточилась на деревянных полках,
служивших украшением стены, где стояли в ряд покрытые эмалью голландские жаровни.
Когда она снова посмотрела на меня, ее губы были сжаты в тонкую линию из-за
разочарования или гнева — в этом я не был уверен.
— Ты не отметал прочь мои переживания, Логан. Ты вообще полностью отстранил
меня от процесса принятия решений.
— Если бы я мог вернуться назад и повести себя по-другому, я бы так и сделал, но
ты ни разу не дала мне ни единого намека на то, что хотела чего-то постоянного со мной,
— сказал я, поднимая ладони в жесте, выражавшем поражение. — Мне никогда не
приходило в голову, как мои поступки могли бы отразиться на «нас», когда «нас» не было.
Ты отказалась впустить меня в свою жизнь, Гвен, — после паузы я добавил. — И ты была
не единственной, кого не допускали до принятия каких-то решений.
Она закусила губу и кивнула.
— Я знаю. Я много думала и приняла кое-какие решения.
— Правда? — спросил я, предвкушение и мрачное предчувствие начали зарождаться
в груди. — Крис сказал мне, что ты поехала в Нью-Йорк.
Гвен снова кивнула.
— Насколько я не согласна с твоим выбором носить форму, настолько же ты был
прав в том, что я была трусихой.
— У тебя были на то свои причины, — сказал я.
— Да. И они по-прежнему есть, — медленно, она опустила руки по бокам, ее поза
стала расслабленной. — Мне было не так просто принять это, признать, чего именно я
177
хочу. Особенно, когда я хочу этого так сильно, что мне страшно, что будет со мной, если я
не получу это — или если это упорхнет от меня.
— Но это не означает, что ты, по крайней мере, не попыталась, — сказал я.
— Тебе так легко говорить об этом, — она подняла руку, когда я хотел возразить. —
Я не имею в виду что-то плохое. Но ты вырос в доме, где восхвалялся успех. Твой отец
отличный пример того, что случается, когда все идет так, как надо.
Со слов Гвен все звучало так идеально. Как будто я не находился под непрерывным
прессингом, контролем и под непрерывным напряжением, потому что должен был
превзойти своего отца. Как будто все это не грозилось каждый день пустить меня ко дну.
— У его успеха есть темная сторона. Мне понадобилось много времени на то, чтобы
обозначить, что значит победа лично для меня, а не то, как ее видит он. Я до сих пор
работаю над этим.
— Логан, я признаю, что, должно быть, сложно соответствовать этому, но как бы
там ни было, ты видел, что бывает, когда это не так. Когда тяжкий труд, преданность делу
и решительность оправдываются, — сказала она. — Но я видела, что случается, когда
этого не происходит. Когда ты жертвуешь всем снова и снова. Все ради того, чтобы
приблизиться к своей мечте, и когда тебе на мгновение кажется, что она принадлежит
тебе, ты можешь только наблюдать за тем, как она ускользает от тебя.
Гвен смотрела сквозь меня, сосредоточившись на телевизоре. Спустя какое-то время,
она покачала головой, словно освободившись от своих воспоминаний, и встретилась со
мной взглядом.
— Я знаю, что неудача может сделать с человеком, как она может изменить его,
превратить в уменьшенную, более пустую версию того, кем он был когда-то, —
продолжила она. — Я так долго думала, что правильным было то, когда ты твердо стоишь
на ногах, удерживая свои амбиции и ожидания в равновесии. Я была убеждена, что я не
буду слишком привязываться или не стану человеком, которого я не одобряю — или что
еще хуже, человеком, которого я не уважаю.
— Но ты поехала в Нью-Йорк...
— Как я уже сказала, у меня было время подумать. И моя мама помогла мне, — она
улыбнулась, как будто вспомнила какой-то сокровенный момент. — Ты был прав. Я не
рисковала, не бросалась в неизвестность, и я поняла, если я продолжу вести настолько
безопасную игру, то упущу невероятные возможности. Поэтому, я села в самолет, чтобы
узнать, облажалась я с самой большой возможностью за всю свою карьеру или нет.
— Любая кухня была бы рада заполучить тебя, — сказал я, только теперь в полной
мере осознавая все неожиданные последствия, которые имела наша ссора в больнице. Как
слова, которые я выкрикивал тогда ей, всколыхнули Гвен и придали ей смелости — и и
возможно, забрали ее из моей жизни навсегда.
— К счастью, ресторатор согласился встретиться со мной и выслушать мои
предложения по поводу нового проекта, несмотря на то, что я отклонила его предыдущее
предложение, — сказала она. — Ему понравилась моя идея, и он согласился дать мне
финансовую поддержку для того, чтобы я открыла свой собственный ресторан.
Глаза Гвен загорелись тем огнем, который говорил мне о том, что победа была по-
прежнему ощутима и свежа. Я хотел бы разделить с ней этот трепет, это волнение, но все
о чем я мог думать, это только о месте положения. Нью-Йорк так далеко. Но я бы
переехал, если бы мы могли быть вместе постоянно.
178
Но внезапно меня осенило, что возможно она могла не хотеть видеть меня там. Что
