твердый взгляд встретился с моим.
— Единственный раз, когда я не надену черное, Сладкая Булочка, — сказала она,
поглаживая пальцами мою грудь, жар ее ладони просачивался через мою футболку, —
будет тогда, когда ты не наденешь вообще ничего, — она подмигнула, а потом шагнула
так, чтобы быть вне моей досягаемости, заставив мою голову повернуться следом за ней.
Первое очко в турнирной таблице было присуждено Гвен Лалонд. Но по-прежнему
оставалось еще много игрового времени.
До готовности лазаньи оставалось десять минут, я подошел к холодильнику, чтобы
достать чесночный хлеб. А, возможно, использовал поток холодного воздуха, чтобы
остыть после нашей последней беседы.
— Что ты делаешь? — спросила Гвен, бокал с вином замер в воздухе, испуганное
выражение сменило ее прежнюю уверенность.
— Размораживаю чесночный хлеб. Чтобы макать его в соус.
— Я бы не доверилась этому переработанному мусору, чтобы даже отмахиваться от
безглютенового вампира.
— Что в нем плохого? Это экономит время и довольно вкусно.
Гвен покачала головой.
— Ты знаешь, что дорога в ад усеяна короткими путями, так? Если это достойная
пища, то она должна готовиться с нуля.
Допив свое вино, она поставила свой пустой бокал рядом с моим, положила в
мусорку чесночный хлеб из бакалеи, порылась в шкафах и в холодильнике, собирая
разные продукты. Когда она взяла сухие петрушку и орегано, я уже почти сказал ей, что
39
банки стояли в буфете с тех самых пор, как я купил квартиру, но она бы, наверное,
потащила меня в местную теплицу, и я бы обзавелся собственным садом трав.
То, как Гвен двигалась по кухне, — спокойно, естественно, эффективно —
заставляло думать, что она была постоянной составляющей моей квартиры с того самого
момента, как я продумывал планировку. Как будто она всегда принадлежала этому месту.
Это была та сцена, к которой я мог так легко привыкнуть.
— Ты ответственный за чеснок. Поруби шесть долек, — сказала она, передавая мне
головку чеснока и нож. — Я займусь остальным.
— Это мое единственное задание? — спросил я.
— Учитывая твой уровень мастерства, думаю, что это единственное, с чем ты
сможешь справиться. В противном случае, полночь наступит еще до того, как хлеб будет
готов.
— Я возмущен твоими словами. Я приготовил лазанью самостоятельно.
Она поставила сотейник на плиту, зажгла конфорку, добавила оливковое масло,
соль, перец и горсть сушенных трав.
— Сколько часов ты потратил на то, чтобы подготовить все это?
— Два, — Гвен прислонилась бедром к столешнице и подняла бровь. — Весь вечер,
— признался я.
— Я так и думала, — сказала она с ухмылкой, потом порезала на кусочки чиабатту,
которую я оставил, чтобы утром приготовить тосты, и намазала одну сторону маслом.
Я старался извлечь зубчики чеснока из луковицы, но они не сдвинулись. Они что
были приклеены? И у кого было так много терпения для этого? Вот в чем была причина
появления чесночного порошка.
— Эта луковица неправильная, — сказал я, бросая ее на разделочный стол.
Гвен рассмеялась и ткнула меня в бок.
— Подвинься. Как бы я не получала удовольствие от твоих мучений, я покажу тебе
один фокус того, как очистить чеснок меньше чем за минуту. Сначала, оторви головку
тыльной стороной ладони, аккуратно потягивая ее назад и вперед, чтобы разделить
зубчики и снять шелуху, — она положила луковицу в центре разделочной доски и
показала мне движение, и, конечно же, зубчики чеснока отделились от основания.
— Впечатляет, но я видел и получше, — сказал я.
Она вздохнула.
— Найди мне две большие миски, сможешь?
Открыв посудомоечную машину, я достал те, что были из нержавеющей стали,
которую я использовал для охлаждения ног и посмотрел на нее, говоря глазами «что на
этот раз?».
— Они чистые, Сладкая Булочка?
— Ты в меня совсем не веришь, — я вздохнул. — Конечно, они чистые.
— Теперь положи зубчики в одну чашку и накрой все это второй, чтобы у тебя
получился купол. Давай, — Гвен кивнула мне, чтобы я следовал ее указаниям. После того,
как я сделал это, она сказала: — Теперь давай используем с умом все те часы, которые ты
провел с тренажером «Мясотряс», и потрясем все это двадцать секунд.
— Я подарил его Крису на Рождество в прошлом году, — сказал я, ухмыляясь ее
подколу. Я никогда не встречал кого-то с подобным остроумием или таким острым
языком, и я сомневался, что это когда-нибудь будет казаться устаревшим.
— Весьма увлекательно, но давай покончим уже с этим.
40
Я снова сделал то, что говорила Гвен, и к моему удивлению, фокус на самом деле
сработал. Вся шелуха упала с чеснока, оставив идеально чистые зубчики на дне чашки.
— Как ты научилась делать это? — спросил я, даже не пытаясь скрыть благоговение
в своем голосе — на этот раз я был на самом деле впечатлен.
— Один старый сотрудник научил меня, — она пожала плечами, а потом перевела
внимание на то, чтобы измельчить чеснок в пюре и поджарить его в оливковом масле с
