сфокусироваться на игре, но наши с Гвен совместные образы через много лет, мы,
воссоздающие блюда моей мамы на кухне Stonestreet’s не покидали мое сознание.
Много часов спустя, после того, как все ушли, я сел на скамейку в уже освещенной
тусклым светом раздевалке, уперевшись взглядом в свои руки. Взгляд прослеживал
загрубевшие мозоли и трещины на моих ладонях, мои мысли наполняли последние
несколько часов, бесконечный цикл повторов, указывавший на мои ошибки.
Не смотря на то, что говорил Крис, интуитивно я знал, то the Blizzards были
командой, которая могла все осуществить в нужный момент и могла пройти весь путь до
конца. Это бы потребовало знаний, терпения, настойчивости и прежде всего мужества и
выдержки, но наше наступление было соткано из того, что было сильнее и тверже самого
гранита. Нам просто было необходимо довести все до конца, возродить магию и
естественную искру, которые всегда присутствовали на протяжении тех семи игр.
И мне нужно было привести свое тело в надлежащую игровую форму. Острая,
жгучая боль, которую я ощущал раньше, притупилась до пульсации, спасибо ибупрофену,
107
который я принял, и уколу Торадола, который мне сделал док Бакстер. Охлаждающие
накладки были закреплены на моих ребрах, «убитых» руках, обоих коленях, моя кожа
онемела от такого сильного контакта с холодом. Полотенце было обернуто вокруг моей
талии, но я по-прежнему не мог заставить себя пойти в душ, чтобы отмыться от пота,
грязи и пятен от травы, которые засохли на моей коже, как будто это было какой-то
формой наказания.
Неожиданно раздался громкий, настойчивый голос у меня за спиной.
— Логан? Ты здесь?
Выдохнув, я уронил голову на руки.
Я посмотрел через плечо, чтобы увидеть ее, стоящей среди груды туалетных
принадлежностей, снаряжения и инвентаря.
Сразу же меня наполнило облегчение. Неважно было, что еще могло произойти
сегодня вечером, потому что Гвен пришла на игру и осталась. Было ли это из-за ее
беспокойства, преданности или чего-то еще, что она не решалась назвать каким-то
конкретным словом, для меня это не имело значения. Кто-то был на моей стороне. До
этого момента я никогда не осознавал, как сильно нуждался в этом.
— Привет, — сказала Гвен, небольшая улыбка отразилась у нее на лице. — Тяжелая
ночка?
Она прислонилась к деревянной раме шкафчика Тони, одетая в черные сапоги до
колен и кожаную куртку-бомбер, запах которой я мог ощутить через комнату. Излучая
свой настрой, Гвен выглядела как модель с какого-нибудь байкерского постера, которые
украшали мою комнату в подростковом возрасте.
— Это войдет в историю, — сказал я, убирая охлаждающие компрессы с колен и
бросая их на пол.
— Хочешь обсудить это? — спросила она.
— Какую часть? Было столько памятных моментов, — я потянулся к
застежке-«липучке» подмышкой и вздрогнул.
— Позволь мне помочь, — Гвен бросилась вперед и аккуратными движениями сняла
повязки вокруг моего торса и плеча. Шипящий звук слетел с ее губ, когда она увидела
синяки размеров с бейсбольный мяч, покрывавших мои ребра и спускавшихся вниз от
ключиц. На ее лице появилось беспокойное выражение. Она с осторожностью провела
пальцами по моей груди, ее прикосновения были мягкими как перышко, тем не менее, они
посылали энергию, пробегавшую по моей коже.
— Выглядит хуже, чем есть на самом деле, — сказал я, однако это будет совершенно
другая история, когда закончится действие лекарств.
— Лжец, — движением плеч она скинула свою куртку, положив ее на скамейку, и
села рядом со мной. — Но за то, что ты выжил после всего, что было на поле, я прощаю
тебя. Однако, позже, мы обсудим с тобой, почему твоя фотография расположилась
напротив фразы «безрассудное поведение».
Я вздохнул.
Гвен раздражалась, когда я отмахивался от ее беспокойства, но она не понимала, что
я просто не мог изменить то, как я играл на поле. Это было бы также сложно, как и
научиться дышать под водой. Она не понимала, чтобы быть конкурентоспособным на
таком уровне, я должен был следовать за мячом и принимать удары одним единственным
108
способом, который имел для меня смысл. Всеми силами. Агрессивно. Без отговорок и
страхов.
А на самом деле это произошло потому, что я был отвлечен и не играл, как это было
свойственно мне сегодня, так что меня разбили в хлам. Но я не собирался говорить все это
Гвен, пререкания с ней послужило началом тому, что привело меня к такому беспорядку.
Между нами повисла тишина. Я снова обратил свое внимание на растрескавшиеся
ладони. Наконец я сказал.
— Итак, ты пришла.
— Я притащила с собой Мисси.
— Для защиты?
— Ха-ха.
— Что заставило тебя изменить свое мнение? — спросил я.
