полосы подружек, которые ничего не делали, кроме постоянного согласия со мной. Гвен
была сексуальной, как ад, даже когда она спорила со мной — то как ее щеки начинали
гореть, в то время как ее взгляд пылал холодом, ее вспыльчивый характер возбуждал
меня, как никогда.
Она пожала плечами.
110
— Это не важно. Потому что после времени, проведенного с Николь, мне стало ее
искренне жаль, — взгляд Гвен, такой прямой и напряженный, остановился на мне,
создавая ощущение, что она коснулась меня. Когда она заговорила снова, ее голос был
почти обвинительным. — Николь была так занята, высматривая следующую блестящую
игрушку, что полностью упустила приз, который был прямо перед ней.
После этих ее слов меня словно током ударило. Обхватив ее сзади за шею, я
притянул Гвен к себе и впился в нее своим ртом, целуя ее так, как будто мне было больше
нечего терять. Губы Гвен были теплыми и мягкими, издав хриплый вдох, она разомкнула
губы, скользнув своим языком по моему.
Я провел костяшками пальцев вдоль ее ребер и живота, мне нравилось то, как от
моих прикосновений сжимались ее мышцы даже под мягкой тканью ее платья. Когда мои
зубы прижались к нежному местечку под ее подбородком, Гвен издала какой-то звук —
наполовину вздох, наполовину стон — и пропустила свои пальцы сквозь мои волосы,
притягивая меня ближе.
Я приподнял ее и усадил поверх своих коленей, издав шипящий звук, когда ее
колено коснулось синяка на моем боку. Тем не менее, я не прекратил движения, изучая ее
губы, горло, открытые участки кожи над воротом ее платья. Я целовал ее так, как никогда
раньше не позволял себе — безумно, с жаждой и так отчаянно, что чувствовал себя как
человек, который внезапно увидел свет после того, как пробыл в постоянной темноте. Мое
сердце билось так сильно, что я мог поклясться, оно вот-вот выскочит из моей груди.
Гвен откинулась назад, ее губы были распухшими, волосы спутаны, и я не мог
понять выражение ее лица.
— Это всё... — начал я, мой голос сорвался.
Она приложила палец к моим губам, чтобы я замолчал, затем она подняла руки к
потолку, глядя на меня с озорной усмешкой во взгляде и глазами подернутыми поволокой.
Ни разу за свою жизни я не был так доволен тем, чтобы меня заставили замолчать. Я
схватился за подол ее платья и стащил ткань через ее голову, бросая его на пол.
Ее грудь вздымалась над черными чашечками ее лифчика, поднимаясь и опадая от ее
частого дыхания. Желание просто кипело внизу моего живота. Мои пальцы блуждали,
желая ощутить мягкость ее кожи, чтобы запомнить каждый изгиб и впадинку на ее теле,
но Гвен опустила мои руки к бокам.
— Я так не думаю, Сладкая Булочка, — сказала она, ее голос был низким, почти
дразнящим и таким сексуальным. — Моя очередь назначать правила игры.
Она осторожно поднялась с моих колен, это движение ослабило полотенце, которое
я обернул вокруг своей талии, собираясь в душ. Затем еще медленнее, она расстегнула
свой лифчик и позволила ему упасть на пол, она ни разу не отвела от меня свой взгляд.
Вид ее в одном только черном белье и сапогах до колен заставил пылать каждый дюйм
моего тела.
Гвен поставила одну ногу прямо на скамью между моих коленей.
— Можешь мне немного помочь с этим? — спросила она лукаво.
Когда я стянул ее сапог, то провел губами вверх по ее бедру. Гвен сделала несколько
коротких вдохов, когда мой рот достиг складочки, где встречались ее нога и кость бедра, и
я улыбнулся тому, как сжимались мышцы ее живота от каждого резкого вдоха. Я
повторил то же самое с другой ногой, а затем схватил ее за бедра и притянул к себе.
Не отводя взгляда от ее глаз, я подцепил большими пальцами резинку ее трусиков-
танга и стянул этот невесомый материал, пока она не осталась полностью обнаженной. У
111
меня перехватило дыхание, когда мой взгляд охватил все ее тело целиком. Не имело
значения, сколько раз я видел ее такой, этого всегда было мало. Мои руки дрожали от
желания коснуться ее, чтобы взять весь контроль над ситуацией и над ней самой на себя,
но я знал, что она не позволила бы этого.
— Эй, Сладкая Булочка, — Гвен снова пропустила мои волосы между своих
пальцев, точно так же, как она это делала мгновение назад, только на этот раз она дернула
за самые корни и подняла мой подбородок вверх. — Смотри на меня.
Бл*дь, я любил, когда она вот так командовала надо мной.
Развязав полотенце на моей талии, она снова оседлала меня и захватила мои губы в
плен. Мы целовались так, как будто это был наркотик, яростно и до предела возбужденно,
наши руки были в движении, ища и хватаясь, гладя и подразнивая. Я обхватил ладонью ее
груди, массируя нежную плоть, и щелкнул пальцами по ее соскам. Захныкав, она
изогнулась, прижавшись к моим ладоням, а потом подалась вперед, чтобы дать мне
возможность втянуть в свой рот сначала одну вершину, а потом вторую.
Стон вырвался наружу из глубин моего горла, когда она подалась своими бедрами
