У тротуара стоял одноэтажный автобус, за баранкой которого шофер читал газету. Навстречу Шивон, направляясь к автобусу, двигалось несколько обитателей лагеря с набитыми рюкзаками. Они приветствовали ее сонными улыбками. Бобби Грейг наблюдал за посадкой отъезжающих. Оглядевшись, Шивон заметила, что остальные тоже разбирают свои палатки.
– Суббота была самая суетливая, – объяснил Грейг. – Потом с каждым днем становилось все тише.
– Значит, места всем хватило, никому не пришлось отказывать?
Он усмехнулся:
– Здесь рассчитывали принять пятнадцать тысяч человек, а собралось не более двух. – Помолчав, он добавил: – Вчера
Тон, каким это было сказано, навел ее на мысль, что он уже в курсе.
– Это мои родители, – призналась Шивон.
– А почему же вы этого не сказали?
– Сама не знаю, Бобби. Может, не была уверена в том, что родители полицейского будут здесь в безопасности.
– Ну а сейчас они у вас?
Она замотала головой:
– Один из полицейских ударил мать дубинкой по лицу. Она провела ночь в больнице.
– Искренне сочувствую. Могу я чем-то помочь?
Она снова мотнула головой:
– Проблем с местными больше не было?
– Была стычка прошлой ночью.
– Какие надоедливые мерзавцы, ну что с ними делать?
– Снова появился советник и утихомирил их.
– Тенч?
Грейг кивнул.
– Он возил по Ниддри какую-то шишку. Обговариваются вложения в благоустройство.
– Район в этом очень нуждается. А что за шишка?
Грейг пожал плечами:
– Вроде кто-то из правительства. – Он провел ладонью по выбритой голове. – Скоро это место опустеет. И слава богу!
Шивон не стала уточнять, имеет он в виду только лагерь или весь Ниддри. Кивнув ему на прощанье, она направилась к палатке родителей. Подняла полог и заглянула внутрь. Все было в порядке, правда, появилось кое-что новенькое. Наверное, уезжающие решили сделать остающимся прощальные подарки – остатки провизии, воду, свечи.
– Где они?
Шивон узнала голос Сантал. Попятившись, она выбралась из палатки и выпрямилась. Сантал держала в руке рюкзак, к которому была приторочена бутылка с водой.
– Уезжаете? – спросила Шивон.
– На том автобусе, что идет в Стерлинг. Я пришла попрощаться.
– Вы что, едете в лагерь мира?
Сантал кивнула.
– А вы были вчера на Принсез-стрит?
– Там я в последний раз и видела ваших родителей. Что с ними?
– Кто-то ударил мать. Она сейчас в больнице.
– О господи, какой ужас. Это… – она запнулась, – кто-то из ваших?
– Кто-то из наших, – эхом отозвалась Шивон. – И я хочу его найти. Хорошо, что вы еще здесь.
– А что?
– Вы снимали что-нибудь на камеру? Я бы хотела посмотреть вашу съемку.
Но Сантал отрицательно мотнула головой.
– Не беспокойтесь, – попыталась уговорить ее Шивон. – Я не собираюсь… Меня интересуют только полицейские, на демонстрантов я и смотреть-то не буду.
Но Сантал упрямо мотала головой.
– У меня нет камеры.
Это уже явная ложь.
– Ну что вы говорите, Сантал. Неужели вы не хотите помочь?
– Многие демонстранты фотографировали. – Вытянув руку, она описала широкую дугу. – Спросите тех, кто остался в лагере.
– Я прошу вас.
– Автобус уже отправляется…
Сантал заспешила прочь.
– Вы ничего не хотите передать моей матери? – спросила Шивон, глядя ей в спину. – Может, свозить родителей в лагерь мира, чтобы повидаться с вами?
Но Сантал, молча и не оборачиваясь, шла вперед. Шивон шепотом выругалась. Следовало заранее учитывать, что Сантал считала ее «легавой», «ментовкой» и больше никем. Она подошла к автобусу и. встав рядом с Грегом, наблюдала, как лагерники занимали последние свободные места. Двери автобуса с шипением закрылись, и почти сразу внутри запели хором. Несколько пассажиров на прощание помахали Грегу. Он помахал им в ответ.
– Неплохие ребята, – заметил он, протягивая Шивон пластинку жевательной резинки, – я хотел сказать, для хиппи. – Затем, сунув руку в карман, спросил: – У вас есть билет на завтрашний вечер?
– Пыталась достать, но безрезультатно, – ответила она.
– Между прочим, наша фирма обеспечивает безопасность…
Она впилась в него взглядом:
– Так у вас есть лишний билет?
– Ну, не совсем, но поскольку я там буду, вы сможете пройти по паролю «Эта дама со мной».
– Вы шутите, что ли?
– Да нет, не подумайте, что назначаю вам свидание… просто предлагаю провести вас, раз уж я там буду.
– Вы так добры, Бобби.
– Да бросьте вы, – ответил он, избегая смотреть ей в глаза.
– Можете дать мне номер вашего телефона, и завтра мы созвонимся?
– Надеетесь, подвернется вариант получше?
Она замотала головой.
– Если что и подвернется, так только
– Каждый имеет право на ночной отдых, сержант Кларк.
– Зовите меня Шивон, – предложила она.
– Где ты? – прозвучал из мобильника голос Ребуса.
– Еду в «Скотсмен».
– За каким рожном тебя понесло в «Скотсмен»?
– Посмотреть фотографии.
– Твой телефон все время выключен.
– Аккумулятор сел.
– Понятно, а я только что провел беседу с Кровоточащим сердцем.
– А кто это?
– Я же говорил тебе вчера…
Ребус тут же спохватился, сообразив, что тогда голова у нее была забита совсем другим, и снова рассказал о блоге, о том, как послал письмо, и о том, что Эллен Уайли откликнулась и позвонила…
