– И обычно они печатают снимки орудующих дубинками копов? – предположил Ребус. Он чуть отодвинул экран от глаз. – Опознать тут ни одного полицейского невозможно.
– И на погонах у них нет эмблем, – добавила Шивон. – Все прекрасно, и все обезличенно. Не определить даже, из какого они подразделения. У некоторых над забралами есть буквы – к примеру, «ЭС». Это что, какой-то код?
Ребус недоуменно пожал плечами. Ему припомнился Джеко и его парни… у тех тоже не было ни эмблем, ни нашивок.
Шивон вдруг вспомнила о чем-то и быстро взглянула на часы:
– Надо позвонить в больницу…
Она встала и направилась к дверям.
– Еще? – спросил Ребус, указывая на стакан, стоящий перед Манго, но фотограф отрицательно мотнул головой. – Скажите, пожалуйста, а на какие еще объекты вас посылали на этой неделе?
Манго надул щеки и, медленно выпустив воздух, ответил:
– Да куда придется.
– А как насчет VIP-персон?
– Было и такое.
– Но вечером в пятницу вы наверняка не работали?
– Почему же, как раз работал.
– На том самом ужине в замке?
Манго кивнул:
– Редактору загорелось получить фото министра иностранных дел. Но его лицо везде получилось размытым – так всегда бывает, когда снимаешь через ветровое стекло.
– А как насчет Бена Уэбстера?
Манго покачал головой:
– Я вообще не знал, кто это такой. Так обидно – ведь я мог сделать его последнее фото.
– Мы пощелкали его в морге – возможно, от этой новости вам полегчает, – сказал Ребус, а когда Манго, взглянув на него, задумчиво улыбнулся, добавил: – Я бы не прочь посмотреть, что вы там наснимали…
– Постараюсь выкопать все, что возможно.
– Так, значит, в этой маленькой штучке их нет?
Фотограф покачал головой:
– Эти файлы уже в ноутбуке. Там в основном машины, со свистом мчащиеся вверх к замку, – дальше Эспланады нас не пропустили. – Он на миг задумался. – А знаете что: там же во время ужина работали официальные фотографы. Можно попросить их показать снимки, если это вас так интересует.
– Что-то сомневаюсь, что они их покажут.
Манго, взглянув на Ребуса, хитро подмигнул
– Положитесь на меня, – сказал он. Затем, глядя, как Ребус осушил свой стакан, добавил: – Трудно представить, что со следующей недели придется снова впрягаться в рутину.
Ребус улыбнулся и провел большим пальцем по губам:
– Мой отец говорил то же самое, когда мы возвращались из отпуска.
– Не думаю, что Эдинбург еще увидит нечто подобное.
– Уж до моей смерти определенно не увидит, – согласился Ребус.
– Как вы думаете, в результате что-нибудь изменится?
Ребус молча покачал головой.
– Моя подружка дала мне книжку про шестьдесят восьмой год – про «Пражскую весну» и про волнения в Париже.
«По-твоему, мы не подхватили эстафету», – усмехнулся про себя Ребус.
– Я пережил шестьдесят восьмой год, сынок. Тогда это ровным счетом ничего для нас не значило. Да и потом, впрочем, тоже.
– Не удалось настроиться и выпасть? [16]
– Я был в армии – короткая стрижка и выправка. – В этот момент к столу подошла Шивон. – Какие новости? – спросил Ребус.
– У нее ничего не нашли. Сейчас она на обследовании в глазной клинике. Такие дела.
– Ее выписали из «Уэстерн Дженерал»?
Шивон кивнула и снова взяла в руки айпод.
– Я хочу еще кое-что тебе показать. – Она повернула экран к Ребусу. – Видишь женщину в правом углу? Вот эту, нечесаную?
Ребус вгляделся в женщину, на которую указывала Шивон. В центре кадра была стенка плотно приставленных друг к другу щитов, но за ними виднелись несколько зрителей. Почти все они держали перед собой мобильники с встроенными камерами, а вот у женщины с взлохмаченными волосами была в руках настоящая видеокамера.
– Это же Сантал, – сказала Шивон.
– Сантал… А кто такая эта Сантал?
– Разве я тебе не рассказывала? Она жила в лагере по соседству с родителями.
– Странное имя… Думаешь, ей дали его при рождении?
– Оно означает сандаловое дерево, – растолковала Шивон.
– Есть такое мыло с отличным ароматом, – подсказал Манго, но Шивон пропустила его слова мимо ушей.
– Видишь, что она делает? – спросила она Ребуса, придвигая к нему айпод.
– То же, что и остальные.
– Да нет, не совсем то.
Шивон повернула айпод к Манго.
– Все наставили камеры телефонов на полицейских, – сказал он и для убедительности закивал.
– Все, кроме Сантал. – Шивон снова повернула экран к Ребусу и большим пальцем повернула колесико, переходя к следующему снимку. – Видишь?
Ребус видел, но не мог понять, что привлекло внимание Шивон.
– В основном они фиксируют действия полицейских, – пояснил Манго. – Это очень действенная пропаганда.
– Но Сантал снимала протестующих.
– То есть она могла заснять и твою маму, – предположил Ребус.
– Я спрашивала ее об этом в лагере, но она отказалась мне что-либо показывать. А главное, я видела ее на субботней акции протеста – она и там снимала.
– Что-то не возьму в толк, зачем ей это.
– Да и я не понимаю, но, возможно, стоит смотаться в Стерлинг.
Она вопросительно глянула на Ребуса.
– Зачем? – спросил он.
– Затем, что сегодня утром она отправилась туда. – И секунду помедлив, Шивон спросила: – Как думаешь, мое отсутствие заметят?
