Может быть такое, что есть доминантные гены, а есть рецессивные. И с рецессивным геном связаны какие-нибудь отклонения? Вот если герцоги скрещиваются с нормальными людьми – там играют доминантные гены, и ребенок в порядке, а если два герцогских рода – ребенок наследует активный рецессивный ген? Который и обеспечивает уродства, несовместимые с жизнью?
А черт его знает!
Алаис отлично понимала, что для каких-то выводов у нее ни знаний не хватит, ни мозгов. Но чисто теоретически – это могло быть?
Вполне.
Отсюда и запрет на свадьбы между герцогскими родами.
А как же…
Атрей породнился с Дионом?
Нет, все дороги ведут в Атрей. Просто интересно, что же там было?
А тебе-то это зачем? – вступил вредный внутренний голос. – Было – и было, ты что теперь, разберешься и табличку на шею повесишь? Гордись, человече? Смысл изысканий какой? И учти, что герцогские рода без восторга отнесутся к твоим попыткам разобраться, ой, без восторга. Как бы не пришлось с камушком на шее поплавать.
Но…
Разбираться – плохо, а не разбираться будет еще хуже. У нее же тоже… та кровь. Вот влюбится…
Ну-ну…
Себе-то врать не стоит, а?
Это не ради мифической влюбленности. Просто въедливость юриста, за которую хвалили в свое время Татьяну, дотошность и даже занудство, проснулись и требовали пищи. И никуда уходить не собирались.
А вот короли женились на дочерях герцогов, это точно. Это было в памяти Алаис – родство королевского рода с Карнавонами. Но могли и на простых девушках жениться, дети все равно были здоровы.
Что же получается – у них этого гена не было? Или он был не активен? Или не наследовался?
Так и не придя ни к какому выводу, Алаис доела, расплатилась, и отправилась на пристань. Далан тащился в хвосте, иногда почесывая шею. Хоть ошейник с него и сняли, а след остался. Долго еще не пройдет…
На пристани было шумно, людно, весело…
Алаис шла мимо кораблей, перебрасываясь вопросами с капитанами и матросской братией.
– Куда путь держите?
– В Сенаорит.
– Куда путь держите?
– В Рандею…
– В Иттол…
– В Рентар. Это в Атрее.
Последним Алаис сильно заинтересовалась.
– Атрей? Это интересно… Попутчиков берете?
– А капитан сейчас придет, там и решите, – ответил мужчина лет сорока пяти, по виду боцман.
– Нам бы не пропустить его?
– Да не пропустите. Вон, у статуи подождите, я кликну.
И верно, на каменном основании причала стояла статуя. Большая, из розоватого мрамора, но против солнца было плохо видно детали.
– Статуя? На причале?
– На Маритании с давних пор считают, что по-настоящему великое искусство рождается только в повседневной жизни, – пояснил Далан. – Эта статуя Гелона Актесского. Он назвал ее «Ждущая маританка». А идея пришла ему в голову после того, как он увидел лицо жены, выбежавшей ему навстречу. Он ходил матросом на корабле, а жена ждала его на пристани. На эту статую ушло два года, но результат превзошел все ожидания, правда?
Алаис внимательно посмотрела на статую. Луч солнца мелькнул по мраморному лицу женщины – и девочка застыла рядом. На миг ей показалось, что лицо маританки ожило, наполнилось светом и надеждой. И она словно наяву увидела женщину, с которой изваяли статую. Увидела, как она провожает мужа в море. Провожает со смехом, чтобы не привлечь слезами беду, а потом каждый день ходит на пристань, расспрашивает прибывших людей о корабле, на котором плывет ее муж – и наконец узнает, что корабль здесь, рядом, сейчас он уже в порту! И бежит, почти летит, на встречу с любимым человеком. И на ее лице написано ожидание встречи.
Красота – неимоверная.
– И как это согласуется с рабством?
Вот этого Алаис точно понять не могла. Далан нашел где-то деревяшку, подпихнул ей.
– Не сиди на холодном, нельзя. А рабство… Не знаю. Просто не знаю.
Алаис тоже не знала. Что ж, оставалось ждать капитана. И – да! Любоваться на море и на статую. Красиво же! Таким и Людовик не побрезговал бы! Любой из.
Готовиться к плаванию Эдмон начал уже на следующий день. Команда хоть и ворчала, но слушалась.
Капитану виднее.
Да и хорошее место – Атрей.
Сытное, спокойное…
Но прежде, чем отплыть, надо на корабль загрузить припасов, товаров, канаты проверить, паруса подлатать, корпус корабля осмотреть…
Ну, с чем и боцман справится, а что и капитан может на себя взять.
Торговать Эдмон не слишком любил, но его корабль – его рука. Договор с купцами за ним, а уж выбрать хороший товар, приглядеть, чтобы не надули, привезти и погрузить, можно и помощнику доверить. Вот и пришлось торговаться, так что на корабль Эдмон возвращался не в самом лучшем настроении. А тут еще боцман…
– Капитан, к нам попутчики просятся. Возьмем до Атрея?
Хм-м…
Пассажиров Эдмон предпочитал не брать. Особенно женщин. И условия им создай, и море им соленое, и вода им мокрая, и перед командой хвостом повертеть…
Двое мальчишек, один, рыжий, постарше, второй белобрысый, помоложе, тоже доверия не вызвали, но хоть не бабы. И не маританцы, это Эдмон точно знал. А вот у белобрысого на шее полоса, как от недавно снятого ошейника.
Интересно?
