Семейство Даверт.
Лусия преклонила колени перед статуей Мелионы.
Набожность никого не удивила – когда женщина в тягости ее вечно куда-нибудь и на что-нибудь тянет. Почему бы и не в храм?
Но если бы кто-то из служанок видел ее глаза…
Нет, они не видели. Они остались за порогом молельни, потому что тьерина желала разговаривать с Богом в одиночку. Вполне понятное желание.
Лусия стояла на коленях на расшитой подушечке, а сама внимательно изучала окружающую обстановку.
Скамейки для прислуги.
Скамейки для членов семьи.
Кафедра, с которой вещает жрец, рассказывая о Боге.
А вот и личные скамьи. Кресло герцога – Карсты из изначальных родов, и к вере относятся своеобразно. Лусия уже в этом убедилась, услышав от герцога: 'Карсты древнее Ардена!'. В душе дочери Преотца, конечно, громом прогремело страшное слово: 'богохульство', но где Тавальен, а где Карст? В своих землях – плевать Карстам на гнев Преотца.
Лусия молитвенно сложила ладони, сделала вдохновенную рожицу, и продолжила из-под длинных ресниц оглядывать храм.
Рядом с креслами стоят и подставки для личных молитвенников. Вот и молитвенник тьерины Велены. Весь в золоте и драгоценных камнях, дорогой, тисненной коже переплета… у нее скромнее.
На миг Лусия сдвинула брови, но тут же опомнилась, придавая себе вид пай-девочки.
Нет-нет, она думает исключительно о молитве. И помыслы ее благочестивы и возвышенны.
А если рядом с ней никого не будет?
Лусия представила себе порядок действий.
Достать бутылочку с ядом, достать клочок ткани и обильно пропитать страницы по обрезу книги. Этого хватит.
А если тьерина Велена будет в перчатках?
Надо побывать на молитве, посмотреть, как и что она делает. Но в целом…
Вечером Лусия может помолиться, а с утра полюбоваться на кончину тьерины Велены. Хм-м…
А ведь яд – быстрый. Это плохо. Надо или разбавить, или попробовать другой состав. Донат Карст, конечно, глупец, как и все мужчины, но догадаться он может. Дать попробовать молитвенник кому-то другому, или просто – на животном. Если то полижет страницы и умрет… на кого падет подозрение?
Лусия, конечно, отобьется, но… ни к чему. Лучше развести яд посильнее. И пропитать что-то вроде перчаток?
Ладно. Молитвенник тоже остается в списке.
Девушка молилась в храме.
Одна, совсем одна. Хрупкая фигурка попадала в полосу света, и золотой нимб горел над ее головой. Искры вспыхивали в черных волосах, тонкие руки молитвенно сложены, лицо одухотворенное и возвышенное, глаза возведены к небу. Всякий скажет, что она слышит голоса вьелеринов.
Так подумал и Донат Карст – задумавшись о своих планах, Лусия совершенно потеряла чувство времени. Герцог не застал ее в саду, и решил позвать к ужину лично. Несколько минут он просто любовался представшей ему картиной, а потом тихонько кашлянул.
Лусия развернулась так порывисто, что упала бы, не подхвати ее мужчина. И – можете осуждать герцога, но святость храма была грубо осквернена страстным поцелуем.
Не удержался.
– Скоро ужин.
– А я совсем потеряла счет времени… Можно мне приходить сюда почаще?
– Да, разумеется. Но не забывай о малыше…
Мужская ладонь легла на живот. Лусия улыбнулась.
Сильный мужчина, красивая женщина, их общий ребенок…
Идиллия.
И единственное, что ей мешает – законная жена. Как ей только не стыдно?
Голубь прилетел к обеду. Массимо лично поймал его, и принес письмо Луису. Тьер Даверт развернул крохотный свиток, и вчитался в мелкие буквы.
– Интересно… Ну, Эрико. И в пустыне воды найдет!
Массимо ни о чем не спрашивал, но Луис сам протянул ему письмо, рассудив, что дело касается и друга. Если охотиться на этого неизвестного им Амедея Арьена, то обоим.
Массимо размышлял недолго.
– Я поеду, объеду ворота. Пусть расспрашивают – и задержат его.
Луис покачал головой.
– Нет. Пусть узнают, где он остановится и дадут знать. Сам понимаешь, если отец узнает…
Массимо кивнул. Ему объяснять было не надо.
– Ладно. Сейчас проеду, побренчу золотом.
– Деньги возьми у меня в столе, – махнул рукой Луис.
– Хорошо.
Жалования Массимо не получал, но на расходы Луис ему подбрасывал суммы постоянно, и отчета за них не требовал. Плюс жизнь на всем готовом, тоже неплохо…
Не слуга, а кто-то вроде дядюшки.
Эттана Даверта в эти отношения не посвящали. Да и не до того было Преотцу. Интриги, орденцы… какой сын? Не путается под ногами – и ладно. А что замыслов не одобряет…
Одобряет, попробовал бы он не одобрять!
А что участвует кое-как, так это и понятно. Не всем дано постигнуть красоту замыслов Преотца. Вот увидит, что получилось, поймет. Тогда и оценит по достоинству.
Мысль о бегстве детей Преотцу и в страшном сне бы не приснилась.
Луис подумал, что все складывается вполне неплохо. Если они найдут этого Амедея, то напишут Эрико. Тот отплывет в Рентар, а потом капитан вернется за Луисом. Просто ему придется уезжать тайно и быстро. А сейчас еще и с грузом в виде Амедея.
Хм-м…
Тьер Луис подумал, и решил отправить с голубем коротенькое письмо.
Амедей нужен живым? Или бумаг хватит?
