Джабир потер переносицу правой рукой, зажмурился, Даша никуда не пропала, она так и парила на границы двух миров, его канарейка, не решаясь переступить порог и оказаться, наконец, в одном пространстве с доктором-волшебником.
– Здравствуй… – враз пересохшими губами проговорил он и протянул руку к Даше. Она медленно шагнула за порог, холодными пальцами пожала кисть Джабира, села рядом и молча положила голову ему на плечо.
Шериф-старший, ничем не нарушая тишины, направился к выходу. Его примеру последовали и остальные.
– Ты знаешь, что канареек учат петь? – спросила Даша, когда в палате стало возможно дышать. Джабир кивнул головой.
– Пока сюда летела, прочитала в журнале авиакомпании, их еще кладут в карманы кресел. Канарейки повторять умеют, снимать мелодию…В их песнях до 15 колен может быть, представляешь? – продолжила женщина. Доктор обнял ее одной рукой.
– …Их мелодия длится только 45 секунд, не более. Это же очень мало. Что потом? – Даша подняла голову и посмотрела Джабиру в глаза. Он повернулся всем корпусом к ней, взял за обе руки.
– Я не читал журналов про этих птиц, но где-то слышал, что когда канарейка меняет место жительства, она может менять и свою песню, добавляя в нее голоса новой окружающей ее действительности. Но суть не в этом. Главное, что канарейка, раз научившись, продолжает петь, где бы она не находилась…
Джабир крепко прижал Дарью к себе.
– Ты сможешь петь рядом со мной, моя канарейка? – шепотом спросил он.
– Знаете, волшебный доктор, теперь я умею петь и в одиночестве. Довольно неплохо выходит. Поэтому я могу, петь и без тебя, и с тобой, но без тебя больше не хочу…
***
По почти безупречной желтой гравийной дорожке в сторону ворот следовала компания людей. Они были заняты разговором. Чуть поодаль от них, опираясь на руку мужчины средних лет, шел старик. Когда он обернулся на белое здание клиники, словно парящее в воздухе, в одном из его окон загорелся свет.
Старик узнал это окно. Теплый жемчужный свет, сочившийся из-за стекол, стал для него знаком. Старик привык жить, читая действительность как открытую книгу, и замечая в обычных вещах важные сообщения.
Свет в окне рассказывал ему, что жизнь покатится дальше, соединяя тонкими ниточками людей, города и страны. Ниточки сложатся в тысячу цветных клубков, и мужчины, и женщины по всему миру будут ткать из них узоры своей судьбы. Ошибаться, распускать, начинать заново…
Словом, жить и каждый новый день усилием свободной воли приводить в движение вселенский ткацкий станок.