Кирилл Александрович не стал больше лезть со своими вопросами, все равно это бессмысленно. Костю он знал очень давно, еще с тех времен, когда тот пришел в его отряд совсем молодым юнцом. Но уже тогда в нем был тот сильный внутренний стержень, который сформировал его характер. Хороший парень, честный, с четкими целями в жизни. Сейчас не часто таких встретишь, все больше прожигатели жизни. А тогда Костя сильно выделялся среди своих сверстников-сослуживцев какой-то житейской мудростью и устойчивостью к сильным переживаниям. Кирилл Александрович помнил по себе, насколько тяжела была их работа, как изнуряла не только физически, но и морально. Порой даже приходилось задействовать профессиональных психологов для того, чтобы восстановить того или иного бойца. Костя же умело переживал все в себе, никогда не позволяя кому бы то ни было вторгнуться в свой мир. Даже немногочисленные, но от этого не менее серьезные ранения он переносил чрезвычайно стойко. И никогда нельзя было точно сказать, что у него на душе. Этот парень умел закрываться от всего внешнего мира. Лишь только в семье он словно сбрасывал маску и позволял себе быть таким, каков он, видимо, и был на самом деле. Мама и сестра были для него самым святым и родным всегда. Другие женщины если и появлялись в его жизни, то такого отношения не удостаивались. Тем удивительнее было наблюдать, как почти сразу же новая знакомая Кости заняла в его сердце ту же нишу, что и мама с сестрой. Что ж, навязываться на откровения просто бессмысленно, хотя Кирилл Александрович и понимал, что в данный момент его подопечного что-то снедало изнутри. Он еще никогда не видел парня в таком взволнованном состоянии.
Первое облегчение от увиденного быстро ушло. Жива! Жива... Но только теперь поводов для беспокойства было куда как больше. Жданов уже отсидел срок за убийство беременной любовницы, а теперь на месте его планируемого схрона оставлено тело женщины. Кто она и каким образом причастна к похитителю, еще предстояло выяснить следствию, его же самого мучил иной вопрос: что со Светой? Два убийства на руках этого выродка. Остановится ли он на этом? А найденные следователями предметы в брошенной машине и возле забора неподалеку от нее и вовсе лишали остатков самообладания. Костя чувствовал, как страх мертвой хваткой сдавливал тугой петлей шею, лишая возможности продохнуть, а внутри раненым зверем метались ярость и отчаяние. Он ничего не мог сделать, и это его дико раздражало. Ему бы только знать, куда Жданов направился, оказаться бы рядом... Он бы собственными руками прикончил эту мразь, и плевать на все юридические последствия. Только бы знать... Подавляя в себе отчаянное желание волком взвыть, Костя беспомощно опустил голову и сцепил руки на затылке. У них не было ни одной зацепки, где искать. Ни одной, даже мало-мальской. Ведь наверняка Жданов раздобыл другую машину и скрылся на ней, но не имея никаких сведений об этом, трудно было рассчитывать на быстрые результаты. Объявленный план "Перехват" в данной ситуации тоже не слишком вселял уверенности, слишком уж хитер оказался противник.
Он в который раз вместе с группой следователей облазил каждый миллиметр этого треклятого сгоревшего места, каждый куст, каждую травинку ворошил, обшарил брошенную машину вдоль и поперек, но ничего, даже каких-нибудь мелочевых улик не нашел. Кроме того, что показал ему Саныч со следователями. И это тревожило его больше всего. Света там одна в руках этого психа, а он терял драгоценное время и никак не мог ее найти.
Поднял голову, когда понял, что нужно позвонить Вере Ивановне. Она сейчас волновалась не меньше его самого. Да и Павлик, несмотря на свой возраст, тоже наверняка о чем-то догадывался, хоть ему и постарались внушить, что маме пришлось срочно уехать по работе. Но дети тоже чувствуют фальшь и остро улавливают царящее вокруг настроение, а их сын вообще мальчик очень смекалистый.
Вера Ивановна ответила буквально с первого гудка - наверняка не выпускала телефона из рук.
- Костя, ну что? - места для банальных слов приветствия просто и быть не могло.
- Мам, пока ничего. - С тещей он быстро нашел общий язык, и очень скоро после свадьбы с разрешения самой Веры Ивановны она стала именоваться не иначе, как "мама". Да и отношения у них были действительно теплые, семейные. - Мы еще ищем их.
- Ох ты ж, ирод проклятый, - вздохнула женщина, выдавая свое беспокойство. - И откуда ж его черти на нашу голову принесли? Уж забыли давно. Нет, заявился.
Костя винил себя в случившемся. В последнее время он совершенно забыл о возвращении Жданова из колонии. Не до того было, когда собственная жизнь дала трещину. Его профессионализм изменил ему в этот раз, и теперь уже жизнь любимой женщины подвергалась опасности.
- Все будет хорошо, - поспешил успокоить тещу, хотя и сам осознавал, что простыми словами тут не поможешь. - Как там Павлик?
- Я стараюсь отвлекать его, как могу, но он все равно спрашивает, когда вы приедете. Тут еще следователь приезжал, завтра на допрос вызвал. И еще. Звонила мать Никиты.
