- Необходимо допросить в качестве свидетеля, - ответил 'штатский', заметно напрягаясь и отслеживая движения капитана.
Ого, подумал тот, узнавая позу. А не из кабинетных. Умеет. Зачем тогда врет по-глупому? Такое пройдет разве с первый раз попавшим в жернова. Сам их крутил и прекрасно знаю порядки.
- Август! - окликнул Воронович своего лейтенанта. - Проследишь, чтоб хлеб им дали, когда закончат.
- Есть! - ответил тот в некоторой растерянности. Не иначе все понял.
- Ну пойдемте. По какому хоть делу?
- На месте объяснят.
Привезли, как и ожидалось не в обычную, а внутреннюю тюрьму МГБ. Причем, как только закрылись ворота, стесняться перестали. Тщательный обыск, забрали оружие и только после этого провели в хорошо знакомый кабинет. Сам в нем неоднократно допрашивал подследственных. Ничего с тех пор не изменилось. Выходящее во внутренний двор окно закрыто решеткой. Письменный стол, в углу железный сейф, некогда покрашенный защитной краской. С тех пор много воды утекло и краска местами облупилась. Вполне в стиле стен, которые тоже в проплешинах от ободранной штукатурки.
За столом сидел майор, рядом на стуле капитан. Оба незнакомые, что очень странно. Видать приехали с Москаленко. С переводом в милицию он практически перестал общаться с бывшими коллегами и об изменениях не в курсе. Не из обиды, просто времени нет. Да и не настолько друзья, чтоб встречаться по праздникам и обмениваться байками. Секретность, ага. Одного Эдика уважал из прежних.
Воронович, повинуясь небрежному жесту, автоматически сел на табурет в углу.
- Начальник следственного отдела майор Пряхин, - сказал старший по званию, после длинной паузы. Глаза умные и жесткие. Очень хорошо знакомые. Каждый день в зеркале видит такие же.
Воронович молча ждал. Ему приходилось бывать с обеих сторон стола и как себя вести прекрасно знал. Сами все объяснят и ничего подыгрывать. Все равно не поверят в наивность, начни болтать об ошибке. Меня ж пригласили свидетелем, так?
- Капитан Черняк, - показал на второго.
Что-то здесь было не так. Сразу оба присланы внезапно? Причем хорошо знакомого прежнего начальника отдела, Виктора Ивановича Никеева сняли и он не услышал? Плохо. С тем можно было нормально говорить и подляну б своему из системы без приказа не кинул. Чтоб не говорили, если работника НКВД сразу не расстреляли, он и после чисток 30х всплывал. Посаженные, при Берии в войну, практически все амнистированы и получили немалые должности на фронте вместо штрафбата. Еще и на это был расчет. Теперь все поворачивается нехорошей стороной.
- По поводу чего меня сюда доставили? - спросил Воронович.
- Сначала стандартные ответы для анкеты, - сказал Черняк.
Воронович привычно отвечал, внимательно слушая. Не нравился ему капитан. Такой корректный и вежливый. Непременно гадость отмочит, когда не ждешь. Сам нередко баловался: усыпляешь бдительность ничего не значащими вопросиками и в общей куче подсовываешь неожиданный.
- Что вы знаете о подпольной организации русских националистов, несогласных с политикой Центрального Комитета ВКП(б)? - все тем же абсолютно лишенным интонации голосом, спросил капитан.
Только готовность к такому заставила не вылупиться в изумлении с криком: 'Что'? Вот такого он точно не ожидал. Вся обдуманная защита неуместна абсолютно.
- Ничего не знаю, - так же спокойно сообщил Воронович. - В первый раз слышу.
В голове между тем стремительно прокручивалось недавнее. Борьба с космополитами, идеологические указания по поводу литературных журналов, фактический обрыв связей с заграницей и выпячивание роли русских изобретателей по поводу и без повода. Иногда до смешного доходило. Паровоз с парашютом тоже русское изобретение. Жданов умер в конце августа прошлого года, но компания продолжается и без него. Но Иван Иванович Воронович то к этому причем? Ни за, ни против официально не выступал. А неофициально с эстонцами в отделе такие вещи обсуждать глупо. А русских у него только он сам. Не считать же недавно присланного Амбарцумяна русаком, даже если тот родился в Рязани.
- Вам знаком генерал-лейтенант Кубаткин?
Это был начальник Ленинградского управление Госбезопасности. По уровню он соответствовал прибалтийским республиканским начальникам, а фактически стоял выше. Якобы обмен опытом, а на самом деле какие-то трения в высших кругах. Ленинградский порт пытался перетянуть на себя вывоз из немецкой оккупационной зоны. Железная дорога за малой пропускной способностью не справлялась с потоком грузов. Раздевали фрицев качественно, причем вопреки договоренностям о репарациях с бывшими союзниками в Потсдаме. Оно и понятно, нам нужно восстанавливать порушенное хозяйство и не стеснялись.
Неизвестно насколько генерал-лейтенант толковый начальник, но в Таллине основном пил и проверял склады с трофейным добром, не забывая барахло отложить для подарков. Но не тот уровень, чтоб с замначальника отдела уголовки общаться.
- Так точно. Приезжал в Таллин в связи с делом о спирте. Поздоровался за руку и похвалил.