– Романда держит так же крепко и Саройю, и Варилин, а Такима с Фэйзелле и шагу не ступят без соизволения Лилейн, но все равно они сказали то, что сказали. Я думаю, мать, ваши советницы выражают чувства большинства сестер. – Она разгладила перчатки, искоса окинув Эгвейн взглядом. – Вы можете подавить это в зародыше, если будете тверды. Похоже, вам удастся получить от Айя необходимую поддержку. И конечно, мою – в Совете. И более чем достаточную, чтобы пресечь это.
Как будто Эгвейн нужна была поддержка, чтобы совершить это. Может, она просто пыталась войти в доверие. Или сделать вид, будто ее единственная забота – поддержать Эгвейн.
Беонин ехала молча, завернувшись в плащ, уставившись кобыле между ушами, но внезапно она покачала головой. Обычно ее большие серо-голубые глаза создавали впечатление, что она испугана, но сейчас они гневно сверкали из-под капюшона, пока она оглядывала одну за другой своих спутниц, включая Эгвейн.
– Почему о переговорах не может быть и речи? – Шириам удивленно взглянула на нее, а Морврин сердито открыла рот, но Беонин продолжала, направив свой гнев на Делану, и теперь ее тарабонский акцент был заметнее, чем обычно. – Мы – Серые, и ты, и я. Мы ведем переговоры, выступаем посредниками. Элайда утвердила самые тягостные условия, но именно так часто бывает в начале переговоров. Мы можем воссоединить Белую Башню и обеспечить всем безопасность, если всего лишь переговорим.
– Мы еще и судим, – огрызнулась Делана. – И Элайда была осуждена. – Это было не совсем правдой, но она казалась больше прочих удивленной внезапным выступлением Беонин. Голос Деланы пропитался желчью. – Может, ты собираешься сама вести переговоры о том, чтобы тебя высекли? Ну а я не собираюсь, да и многие другие тоже.
– Ситуация изменилась, – настаивала Беонин. Она протянула руку к Эгвейн, почти умоляя. – Элайда не стала бы говорить о Драконе Возрожденном, если бы не прибрала его так или иначе к рукам. Вспышка саидар была предупреждением. Должно быть, Отрекшиеся двинулись, а Белая Башня…
– Довольно, – отрезала Эгвейн. – Ты хочешь начать переговоры с Элайдой? С теми восседающими, которые все также сидят в Башне? – поправилась она.
Элайда ни за что не станет говорить.
– Да, – пылко заявила Беонин. – Все можно устроить ко всеобщей выгоде. Я знаю, что это возможно.
– Тогда я даю тебе свое позволение.
Немедленно все, кроме Беонин, заговорили, перекрикивая друг друга, пытаясь отговорить ее, объясняя, что это безумие. Анайя кричала столь же громко, сколь и Шириам, выразительно жестикулируя, а глаза Деланы расширились, словно от ужаса. Иные из всадников уже посматривали на сестер так же, как они смотрели на фермы, мимо которых проезжали, а среди Стражей произошло волнение, и им сейчас не нужны были особые связи, чтобы понять, что Айз Седай взволнованы, хотя и оставались на местах. Мудрые люди предпочитают держаться подальше, когда Айз Седай начинают повышать голос.
Эгвейн проигнорировала крики и жесты. Она учла любую возможность, которую могла предусмотреть, чтобы эта борьба окончилась, оставив Белую Башню целой и единой. Она часами говорила с Суан, у которой было больше причин, чем у остальных, чтобы стремиться низложить Элайду. Если бы это могло спасти Башню, Эгвейн уступила бы Элайде, не обращая внимания на законность восшествия той на Престол Амерлин. Когда Суан об этом услышала, ее едва не хватил удар, однако она неохотно согласилась с тем, что сохранение Башни превыше любых других расчетов. Улыбка Беонин была столь хороша, что казалось преступным ее погасить.
Эгвейн возвысила голос настолько, чтобы быть услышанной:
– Ты встретишься с Варилин и остальными, названными Деланой, и организуешь начало переговоров с Белой Башней. Вот условия, которые я приму: Элайда должна подать в отставку и уйти в изгнание.
Ибо Элайда никогда не согласится принять сестер, которые взбунтовались против нее. Амерлин не вмешивались в то, как управлялись Айя, но Элайда провозгласила, что сестры, покинувшие Башню, больше не входят ни в одну из Айя. Согласно ее заявлению, они должны будут просить повторного допуска в свои Айя, после соответствующей епитимьи, которой их подвергнут под ее личным надзором. Элайда не воссоединит Башню, только расшатает ее еще сильнее.
– Это единственные условия, которые я приму.
Глаза Беонин закатились, и она упала бы с лошади, если бы Морврин не поддержала ее, бормоча что-то под нос, усаживая Серую сестру в седле ровно и хлопая ее по лицу, не так уж и легонько. Остальные уставились на Эгвейн, словно никогда прежде ее не видели. Даже Делана, которая наверняка предполагала нечто подобное с самого первого произнесенного ею слова. Они остановились из-за обморока Беонин, и кольцо солдат вокруг них выстроилось по приказу, который выкрикнул лорд Гарет. Иные уставились на Айз Седай, и волнение явственно читалось на их лицах, хотя они и были спрятаны за забралами шлемов.
