– Когда ты собираешься покупать мешок муки, – произнесла она, – одевайся в простую шерсть, чтобы продавец решил, что ты не можешь заплатить больше, чем предлагаешь. Когда же ты собираешься покупать муку целыми амбарами, украшай себя алмазами, чтобы купчиха думала, что ты в состоянии расплатиться за все, что тебе смогут предложить.
Перрин фыркнул, сам того не желая. Очень похоже на то, что ему сказал как-то мастер Лухан, сопроводив свои слова тычком в ребра, говорящим, что это шутка, и пристальным взглядом, говорящим, что это все же немного больше чем шутка: «Одевайся бедно, когда добиваешься небольшой милости, и богато, когда добиваешься большой». Перрин был очень рад, что от Берелейн больше не пахло как от охотящейся волчицы. По крайней мере это избавляло его еще от одной заботы.
Вскоре они нагнали последнюю из вереницы повозок, которая уже перестала двигаться к тому времени, как они достигли площадки для Перемещения. Топоры и несколько часов работы очистили ее от деревьев, рассеченных вратами, образовав небольшую полянку, но она была переполнена еще до того, как Галленне окружил ее кольцом своих копейщиков. Фагер Неалд уже был здесь, фатоватый мурандиец с усами, нафабренными на кончиках, сидел на сером в яблоках мерине. Его куртка сошла бы для того, кто никогда не видел Аша’мана; единственная другая, которая у него была, также была черной, но по крайней мере на воротнике у этой не было значков, показывающих, кем он является. Снег не был глубоким, но двадцать двуреченцев под предводительством Вила ал’Сина все же остались на лошадях, чтобы не стоять и не мерзнуть в сапогах. Они выглядели более серьезными ребятами, чем те парни, которые покинули Двуречье вместе с ним, – длинные луки за плечами, щетинящиеся стрелами колчаны и разнообразные мечи на поясах. Перрин надеялся, что вскоре сможет отослать их домой, а еще лучше, отвести их домой.
Большинство держали поперек седел длинные шесты, но Тод ал’Каар и Фланн Барстир несли знамена, Красную волчью голову Перрина и Красного орла Манетерен. Тяжелая челюсть Тода была упрямо выпячена, а Фланн, высокий тощий парень из Сторожевого Холма, выглядел угрюмым. По-видимому, ему не нравилась эта работа. Возможно, Тоду она тоже не нравилась. Вил взглянул на Перрина своим открытым, невинным взглядом, который обманул немало девушек там, дома, – по праздникам Вил любил носить куртки с чрезмерно богатой вышивкой, и особенно ему нравилось ехать впереди этих знамен, возможно в надежде, что какая-нибудь из женщин подумает, что это его знамена, – но Перрин не ответил на него. Он не ожидал увидеть здесь знамена и в равной мере не ожидал увидеть на поляне других трех человек.
Кутаясь в плащ, словно мягкий ветерок был свирепым ураганом, Балвер неуклюже пнул своего тупоносого чалого навстречу Перрину. Двое из свиты Фэйли подъехали вслед за ним; они держались вызывающе. Голубые глаза Медоре выглядели странно на ее смуглом тайренском лице, впрочем и ее куртка с пышными в зеленую полоску рукавами выглядела странно на ее пышногрудой фигуре. Дочь благородного лорда, она была аристократкой до мозга костей, и мужская одежда просто не шла ей. Латиан, кайриэнец, выглядевший бледным в куртке почти столь же темной, как у Неалда, хотя и с четырьмя красно-голубыми разрезами поперек груди, был не намного выше Медоре; он непрестанно ежился от холода и потирал свой острый нос, отчего выглядел гораздо менее солидно. Ни у той, ни у другого не было мечей – еще один сюрприз.
– Милорд, миледи Первенствующая, – проговорил Балвер своим сухим голосом, сгибаясь в поклоне со своего седла, как воробей, кланяющийся, сидя на ветке. В его глазах что-то дрогнуло при взгляде на сопровождающих Перрина Айз Седай, но это было единственным признаком того, что он заметил их присутствие. – Милорд, я вспомнил, что у меня есть знакомый в этом Со Хаборе. Один ножовщик, который торгует своими изделиями, разъезжая с караванами, но сейчас он может быть дома, а я не видел его уже несколько лет.
В первый раз за все это время Балвер упомянул, что у него где-то есть друг, и город, затерявшийся на севере Алтары, выглядел довольно странным местом для этого, но Перрин кивнул. Он подозревал, что с этим другом связано нечто большее, чем Балвер позволил себе сказать. Он начинал подозревать, что и в самом Балвере крылось нечто большее, чем он позволял себе показывать.
– А ваши спутники, мастер Балвер?
Лицо Берелейн оставалось спокойным под ее подбитым мехом капюшоном, но запах выдавал, что ситуация ее забавляет. Она очень хорошо знала, что Фэйли использовала своих юных последователей как шпионов, и была уверена, что Перрин использует их точно так же.
– Они захотели размяться, миледи Первенствующая, – вежливо отвечал костлявый человечек. – Я могу поручиться за них, милорд. Они обещали, что не причинят никакого беспокойства, и они могут кое-чему научиться.
