– Ну так вот, – продолжила Эвкая, – «Терс» очень редко оставляла в штате бывших ведущих, которые смогли продержаться в прозрачных кабинетах двадцать лет. В этом смысле Илку крупно повезло. Илк работает в «Терс» более тридцати лет. Начинал рядовым клерком, каковым и оставался в течение первых трех лет. Стал одним из первых, кого компания назначила ведущим сотрудником, предоставив в его распоряжение прозрачный кабинет.
– Может ли быть такое, что Илк опасается того, что кто-то из ведущих сотрудников сможет завершить двадцатилетнюю службу в прозрачном офисе и вытеснить его с поста главы «Терс»?
– Вопрос ваш понять можно. Вы обратите внимание на то, что изображено на фотографиях, висящих на стене напротив. – Эвкая показала рукой, желая привлечь внимание Касмерта.
На больших фотографиях были запечатлены панорамы города в различных ракурсах, в разные времена суток и сезоны года. И на всех абсолютно снимках присутствовало здание в форме перевернутой пирамиды.
– Видите, как менялся город за последние два десятка лет? Он стал богаче, появились роскошные, а иногда даже причудливые здания. Но здание «Терс» почитается особо. Оно является не только свидетелем изменений, но и символом этих изменений, символом того богатства, к которому стремятся все в этом городе. «Терс» везде: на магнитиках для туристов, в ознакомительных проспектах, на рекламных баннерах. Видите, даже в этом кафе не нашли ничего лучше, чем увешать стены фотографиями и картинами с изображением нашего здания. И вполне естественно, что Илк, который проработал в компании с самого её основания, считает, что приложил немало усилий как для её развития, так и для развития всего города. Ему не легко прощаться со своим статусом. Это как прощаться с самим собой. Отсекать от себя какую-то часть. Больно же.
– Да… – вздохнул Касмерт. Заметив, как смутилась Эвкая от его реакции на описание возможного «душевного состояния» Илка, он сказал: – Вы настоящий психолог.
– Спасибо, – улыбнулась Эвкая. – Но! В то же время я не считаю, что он очень уж держится за своё место. Он, как все ему подобные люди, амбициозен и самолюбив, но за эти годы удовлетворил все свои амбиции и потешил своё самолюбие. Мне кажется, что он хочет спокойно и достойно уйти, но сначала разобраться в ситуации. Это только на первый взгляд он кажется циничным и бездушным. Не каждый может представить себе переживания ведущих сотрудников. Когда происходит процесс отторжения, они понимают, что будет отторгнут лишь один из них. Но кто? Представляете, каково это?! Их кабинеты начинают дрожать ровно в одиннадцать сорок, а они продолжают сидеть. И минуты спустя один из них вместе с кабинетом летит вниз навстречу смерти. А Илк прекрасно это представляет. Ведущие редко появляются на публике. Но их нетрудно узнать по преждевременно состарившимся лицам и ранней седине. Когда ведущий сотрудник идет рядом с женой, кажется, что он намного старше – лет на пятнадцать – двадцать, хотя они могут быть ровесниками.
– За все надо платить, – заметил Касмерт и тут же осекся.
Его слова показались ему неуместными, и он подумал: «А не злорадствую ли я? Отторжение любого может вывести из равновесия».
– Так они и платят. Культ денег и привилегий. Люди хотят больше дорогих развлечений, брендовую одежду, престижное авто и ещё много того, что стоит денег. Хотя и без них спокойно можно обойтись. Ты уже знаешь… Ой! Я, кажется, перешла на «ты». – Эвкая смутилась.
– Думаю, давно пора. Сам часто ловлю себя на том, что хочу обратиться на «ты». Будем считать, что договор подписан. Так о чём ты говорила?
