И все же тут было очень уж тихо (не считая тех ночей, когда его милые соседи устраивали свои попойки). Он часами лежал без сна и таращился то в одну стенку, то в другую, потом поднимал глаза к потолку, затем опускал их к полу. В голову лезли всякие нелогичные мысли, и по утрам ему приходилось срочно искать себе какое-нибудь дело, чтобы о них забыть. Но в остальном все было хорошо.
Ну, может, только чуть-чуть одиноко ночами…
Нет, не постоянно. Только изредка. К тому же так ведь будет не всегда. Вот оно – самое главное. Это не навсегда!
Он и сам не помнил, когда успел настолько привыкнуть прижиматься ночами к другому теплому телу, но отвыкнуть от этого было непросто. Куда сложнее, чем заставить себя не вспоминать все хорошее, что когда-то у него было, и чего теперь больше не будет.
Он больше не ходил снимать парней. Не было смысла. Все равно ему не удавалось удержать эрекцию достаточно долго для того, чтобы кончить. Он очень, очень старался не волноваться на этот счет. В девятнадцать импотентами не становятся.
Хороша же была его жизнь. Никакого секса, никакой выпивки, никаких препаратов ( ни запрещенных, ни рекомендованных врачом – эти, кстати, может, ему бы и не помешали, только денег все равно не было). Мамочка бы им очень гордилась!
Правда, ей все же лучше было не знать о том, что в следующем семестре ему придется бросить институт. (Кредита ему не давали, потому что его чертов отец слишком много зарабатывал, а без Бра… без финансовой поддержки оплату обучения ему было не потянуть). Так что ей лучше было не знать, что у него не было ни малейшего представления, в какую сторону двигаться, ни малейшего понятия, что он будет делать через неделю – или в ближайшие десять лет, а так же ни малейшей суммы денег, чтобы как-то поправить ситуацию.
Все твердили ему, что все наладится, нужно просто чуть-чуть подождать. Абсолютно все – Линдс, Мел, Деб, Дафни… Он раньше и не замечал, как много, оказывается, было в его жизни женщин, - до тех пор, пока из нее в одночасье не исчезли все мужчины. До тех пор, пока он сам в одночасье их всех из нее не устранил. Собственно, не то чтобы Брайан оставил ему большой выбор…
Так, хватит!
Если он хочет, чтобы все получилось, чтобы все по-настоящему получилось, он должен перестать постоянно думать о том, что они сделали правильно, а что неправильно. Должен запретить себе мучиться горечью и разочарованием, выгнать из головы все относящиеся к Брайану воспоминания. Он разрешит себе думать о нем позже, когда это уже не будет так болезненною.
Все получится.
У него в этом деле большой опыт. Метод сработал на одном объекте, должен сработать и на другом.
***
Мать оставила сообщение на его мобильном телефоне.
Домашнего у него не было. И наверное долго еще не будет, денег-то нет. Тараканы могут подтвердить!
Но мама, конечно, об этом не знала, потому что и понятия не имела, что он переехал. Он не сказал ей ни о том, что ушел от Брайана, ни о том, что снял квартиру. Вообще ничего не сказал.
Сообщение было короткое и приветливое. А он слушал его и вздрагивал от каждого слова.
- Привет, Джастин. Это мама. Я несколько раз звонила тебе домой, но трубку никто не взял, так что я решила попытать счастья с мобильником. Перезвони мне. Люблю, - звук воздушного поцелуя. - Пока, милый.
Интересно, это у него от «несколько раз звонила тебе домой» кровь застыла в жилах? Дом-то теперь больше не дом. По крайней мере, не его. Пока он жил у Дафни, он нарочно звонил матери первый, чтобы не попасть в такую ситуацию.
Пока она думает, что у них с Брайаном сохраняется статус кво, он может притворяться, что так оно и есть, а значит, и на вопросы отвечать не придется.
Но что если… Что если за то время, что прошло между тем, как она оставила сообщение, и тем, как он его прослушал, она позвонила в лофт еще раз? Что, если трубку снял Брайан? Что, если он сказал ей?.. А что, собственно, он мог ей сказать?
Не мог Джастин сейчас с ней разговаривать. Ей же непременно захочется все узнать. О том, почему они разошлись, и о том, где он сейчас живет (тараканы, тараканы и обваливающиеся потолки), и о том, как у него дела в институте (у него дыхание перехватывало, а сердце принималось колотиться, как бешеное, когда он представлял себе этот диалог), и о том, как ему удается платить по счетам…
О Господи! О господи Боже!
Механический голос спросил его, как он хочет поступить с сообщением. Сохранить? Удалить? Прослушать еще раз? Он неуверенно провел большим пальцем по кнопкам.
О, Господи-господи-боже!
Что, если она узнает про институт? Что, если она уже знает?
Сообщение удалено.
***
Две недели спустя он устроил новоселье. По настоянию (просьбе-прошению-приказу) Дафни.
