Вадим
Какое-то теплое, товарищеское, нутряное мужицкое чувство переполняло собравшихся. Казалось, что ото всех исходит некое тепло. Его облако окутывало всех сразу и собиралось где-то под ложечкой, разливаясь по всему телу. Все были и расслаблены и энергичны одновременно. Свои,…свои,…навеки свои, – стучало в голове у каждого.
Под такое настроение надо было много жареного мяса и красного вина. Впрочем, и то и другое уже было заготовлено. Профессор был человеком предусмотрительным и запасливым. И вся команда высыпала во двор, под звездное ночное небо. Жарить на костре шашлыки и пить красное вино.
Огромная полная луна освещала окрестности.
И Русский Первобог Сварог смотрел с небес на детей своих внимательными глазами серо-стального цвета.
Утренний телефонный звонок был неожидан. Профессор ни от кого не ждал известий. На основной работе был полный застой. Говоря попросту, не было ни работы, ни заработка. Куда-то постепенно испарились и все приработки. Так что никаких переговоров ни с какими заказчиками не предвиделось.
Может показаться удивительным, но, после всплеска активности в 20-х числах апреля, и политические контакты пошли на убыль. Ни с какими другими группировками, кроме своей, он связей не поддерживал. А ребята, в одночасье ставшие апостолами новой веры, в полном соответствии с принятой стратегией, копили политический капитал, работали, что называется, на глубине.
Они договорились, что, коль скоро, проект столь серьезный, то своих связей они афишировать не должны. Каждый «знал свой маневр» и работал до поры в автономном режиме.
Откровенно говоря, для профессора, который теперь в их кругу фигурировал под псевдонимом «Интеллектуал», эта пауза была довольно тосклива. Он тяготился бездействием, но прекрасно осознавал, что оно необходимо.
И вот этот неожиданный звонок. На часах было полдевятого. Но профессор вставал поздно. «Не пастух», – говорил он иным своим критикам. И то верно, что за свою жизнь приходилось вставать и в 7, и в 5, а когда действительно работал пастухом, то и в полчетвертого. Б-р-р… Даже вспоминать противно! Хотя, своя прелесть есть и в этой работе и в этом образе жизни.
– Вячеслав Иванович? – голос в трубке вежлив и предупредителен. – Извините, Бога ради, если разбудил.
– Да что вы, что вы. Все в порядке.
– Моя фамилия Алтуховский, Юрий Афанасьевич.
– Очень приятно.
– Я представляю издательскую фирму «Комета». Мы собственно, не только издаем, но и распространяем книги, и организуем перевод и издательство работ наших авторов за рубежом.
– Интересно.
– Мы бы хотели обсудить с Вами возможности перевода и издания вашей «Истории человека и цивилизации».
– Где?
– Пока точно не определились. Но есть определенные перспективы в Германии, Франции и Италии.
– Неужели?! Просто интересно, как она могла их заинтересовать.
Действительно, как? Издана четыре года назад, тиражом в полторы тысячи экземпляров, на деньги автора (тогда у него были приличные заработки, не то, что сейчас) и пары спонсоров. Кому и как могла она стать известной за рубежом? Впрочем, не мое дело. Хоть пару – другую тысяч баксов срубить с этих неизвестных благодетелей.
Тихий вежливый смех в трубке.
– Вы самокритичны к своим работам.
Дурак, тысячу баксов на этой самокритичности, считай, потерял. О, Боже! Что же мы за неувязные русские мужики? Что я, что Ваня. Нет, не Ваня… Он теперь у нас «Алхимик», Вадим – «Полутяж», Женя – «Граф», ну а Алекс – «Кондор». Любит все же сей аспирант МАИ нацистские аллюзии. Ну а юморист (его, кажется, зовут Васей), так и остался «Юмористом».
– Не столько к своим работам, сколько к ситуации с их продвижением на рынок. Впрочем, что конкретно от меня надо?
– Если Вам не трудно, мы могли бы встретиться прямо сегодня.
– Где и когда?
– У нас в офисе.
Называет адрес в центре Москвы. Ого, видно, фирма крутая, если офис в таком месте.
– В, скажем… 12 часов. Вы сможете?
– Конечно. Паспорт с собой брать?
– Возьмите на всякий случай, если придем к соглашению, тогда сразу
– Непременно буду.
– До встречи.
– Всего доброго.
Что ж, до двенадцати еще есть время. Можно выйти пробежаться. Утро теплое, июньское. Лето после дружной весны обещает быть великолепным. На небе ни облачка, и температура уже за двадцать. К полудню поднимется до двадцати семи – двадцати девяти. Славно! И пусть не ноют иные любители прохлады. Езжайте за прохладой в Норильск, господа, коли охота. А мы зимой на Канары не ездим. Не ездим даже в Краснодарский край летом. Нам здесь надо успеть прогреться, в наше среднерусское лето.
