Так что, пусть жарит! Пусть сожжет все на хрен! Дорожка пружинит под ногами. Хорошо! А то думал, уже не оклемаюсь после этой поганой зимы… Но, вот же – девять километров намотал. Хорошо бы, конечно, двенадцать! Но не сегодня. На такие встречи опаздывать нельзя.
Интеллектуал обожал встречаться с контрагентами после доброй зарядки, контрастного душа и десяти минут на массажере. Ощущение собственной физической крепости как будто давало некое заведомое превосходство. Вот вы – богатенькие и влиятельные. Зато вскакиваете в семь утра, везут вас через московские пробки в личных машинах. Но везут долго! И пашете вы до позднего вечера! Пусть даже вечером некоторые из вас пойдут в фитнес-центр! Что ж, дело хорошее… Сам выступал на ринге до 45 лет, да и сейчас изредка выбираюсь на тренировки. Но, господа, говорю вам ответственно, никакой фитнес не заменит большой пробежки и купания в пруду или речке с апреля по ноябрь.
Мы еще увидим небо в алмазах. И в час «Х» родной Руси понадобятся крепкие парни!
Впрочем, Интеллектуал не был вульгарным «красным», завидующим всем более состоятельным людям. Знал он нескольких
Но вообще-то Интеллектуал не любил зазря расточать энергию, даже когда она била через край. Лучше материально недополучить, чем общаться с дерьмом. Он давно уже научился избегать неприятных контактов. И расплачивался за это «более чем скромным», как сказал ему один друг из Южной Африки, бытом. Впрочем, не стоит юродствовать. Кое-что Интеллектуал имел. Но все это он заработал раньше, в лучшие годы, еще до начала этого трижды проклятого нового застоя с бледной спирохетой во главе.
С такими мыслями, излучая энергию, входил Интеллектуал в офис издательства «Комета». Ибо даже с приятным человеком лучше общаться, одаривая его потоком энергии и уверенности. Это уже не агрессия или оборона. Это энергетическое донорство, подарок приятному, или, как минимум, полезному, человеку.
Юрий Афанасьевич оказался худощавым, чуть сутуловатым человеком с интеллигентным лицом. Он носил коротко стриженную светло-русую бородку и очки в тонкой золотой оправе. На вид ему было немногим за сорок. В своей ослепительно белой рубашке и черном строгом галстуке он органично вписывался в интерьер типичного офиса довольно процветающей компании. Его кабинет был обставлен темной офисной мебелью, которая смотрелась элегантно и просто на фоне стен цвета слоновой кости и темно-серого с серебристым оттенком паласа.
– Сразу нас нашли? – вежливо поинтересовался он.
– Да, спасибо. Вы очень удобно расположены.
– Чай, кофе?
– Чай, если можно, зеленый.
– Аллочка мне кофе, а Вячеславу Ивановичу зеленый чай, – произнес Юрий Афанасьевич в селектор. – И, может, давайте сразу приступим к делу?
– Не возражаю.
Секретарша внесла поднос с чашками. Как будто у нее все было заготовлено заранее. Интересно!… А вообще то, Юрий Афанасьевич не так прост. Есть в нем что-то неуловимо демоническое. Наверное, глаза – какого-то «зеркального», непонятного цвета. Вернее, их ускользающее выражение. И уголки губ. Как будто он слегка улыбается. Но сами губы при этом твердо сжаты. А голос, немного глуховатый, словно он говорит откуда-то из другого помещения. Прямо-таки Воланд – вариант двадцать первого века. Или некий коллега этого господина. Впрочем, нам наплевать! Это их внутрисемитские проблемы. Семитский бог… Семитский дьявол… Мне все равно! Нам надо вернуть на нашу землю наших родных русских Богов!
Интеллектуал прихлебывал чай и ждал дальнейших реплик Алтуховского.
– Знаете, мы были бы заинтересованы в самом простом варианте договора.
– Я тоже.
– Тогда, как бы вы отнеслись к тому, чтобы передать нам все права на перевод и издание вашей книги в Европе.
– Согласен. Но сколько я за это получу.
– Сто пятьдесят тысяч долларов вас устроят?
Не сделать глупую рожу!… Глаза вниз, кружку с остывшим чаем к губам… Вот тебе и три, тире, пять тысяч! Интеллектуал поднял глаза, надеясь, что пауза не затянулась до неприличия.
– Сто пятьдесят после уплаты подоходного налога.
– Хорошо. Вы готовы заключить договор сейчас?
– Да.
