– Я бы посоветовала вам обратиться в больницу Западного Корнуолла. Они смогут помочь.
– У вас есть номер телефона этой больницы?
Женщина снова вздохнула, набрала несколько цифр и повесила трубку.
Эйлин поговорила еще с тремя людьми, пока не выяснила, что мистер Ланеган не был госпитализирован ни в одну из больниц Корнуолла.
– Возможно, вам нужно обратиться в полицию, если считаете, что ваш друг пропал, – произнес мужчина, чьи советы оказались гораздо полезнее, чем первой женщины, с которой она разговаривала.
К этому времени Эйлин слишком устала, чтобы попросить номер телефона. В городе находился местный полицейский участок, и она решила: будет легче спуститься вниз, чем вновь осаждать телефон.
Но сначала ей нужно хоть немного подкрепиться. Эйлин вернулась на кухню, наполнила чайник и в ожидании, пока он закипит, просмотрела кухонные шкафы мистера Ланегана в надежде найти немного печенья. Хозяин дома всегда был таким щедрым, он бы не возражал, не сомневалась Эйлин, открывая найденную в одном из ящиков банку песочного печенья.
Чай получился божественным. Она макала в чашку уже второе печенье. Мистер Ланеган жил в очень тихом районе. Ее мысли, как всегда в минуты молчания, обратились к сыну Терренсу. Эйлин на днях хотела позвонить ему, как раз после визита в дом мистера Ланегана, но не знала, сколько будет стоить звонок в Австралию. Эйлин особо не нуждалась в телефоне – Терренс сам никогда ей не звонил. Единственные звонки, которые она получала, были от людей, пытавшихся продать ей какие-то вещи или даже убедить ее, что Эйлин когда-то попала в аварию. Время от времени она сердилась на Терренса. Неужели трудно взять телефон и позвонить собственной матери? Он никогда не был особенно любящим ребенком, а после был трудным подростком, попавшим не в ту компанию, но теперь Терренс стал мужчиной, и Эйлин надеялась, что сын по крайней мере подумает о ней в старости.
Эйлин покачала головой, встала, чтобы ополоснуть чашку, и вдруг заметила, что замок задней двери сломан.
– Уже довольно поздно, монсеньор Эшли. Не могли бы мы встретиться завтра утром? – спросила Луиза. События этого дня утомили ее, и сил для еще одной встречи не было вовсе.
– Я думаю, вы бы сочли ценными мои слова, – произнес Эшли.
– Я уверена, дело может подождать до утра, – парировала Луиза, открывая машину.
– А если я скажу вам, что, по моему мнению, будет еще три убийства?
Луиза остановилась, вздохнула и закрыла дверцу автомобиля.
– Тогда я предложу нам выпить.
Блэкуэлл отвела монсеньора Эшли в маленький бар рядом с участком, который оказался почти пустым.
– Простите мое невежество, но что такое монсеньор? – спросила следователь, как только оба устроились поудобнее. Хотя Луизе хотелось чего-то алкогольного, она заказала газированную минеральную воду, а монсеньор приступил к пинте «Гиннесса». Белая пена заиграла на его седеющей бороде.
– Всего лишь звание. По сути, я священник с причудливым титулом, хотя, боюсь, и не таким грандиозным, как епископ.
– Вы здесь в официальном качестве?
Эшли тепло улыбнулся:
– Я просто обеспокоенный гражданин.
– У вас возникло предчувствие?
Эшли усмехнулся и отхлебнул пива.
– В церкви мы все мистики, но в настоящее время предчувствие выше нас.
– Тогда почему вы думаете, что будут еще три убийства? – спросила Луиза, понизив голос.
– Вы религиозны, инспектор Блэкуэлл?
– Разве это имеет значение?
– Полагаю, нет. Вы слышали историю Страстей Христовых?
– Вы имеете в виду тот момент, когда Иисус был распят? – спросила Луиза и вспомнила топорное исполнение станций Крестного пути в церкви Святой Бернадетты.
Монсеньор улыбнулся в знак понимания.
– Что вы можете сказать о том, как умерли две жертвы? – поинтересовался он густым баритоном.
– Я не могу сказать вам больше, чем известно общественности.
Эшли кивнул, словно ожидал от следователя такого ответа.
– Какой-то предмет был воткнут в правую руку Вероники Ллойд, между восемью костями ее запястья. Та же участь постигла отца Маллигана, только с левым запястьем. Я прав?
Луиза попыталась скрыть удивление.
– Похоже, вы знаете больше, чем общественность. Как получили эту информацию?
Эшли протянул руки.
– Два убийства и две католические церкви – это все равно выяснится.
– Напомните мне, в каком качестве вы со мной разговариваете?
Эшли усмехнулся и повторил:
– Как я уже сказал, инспектор, неофициально. Лучше не обнародовать мои слова.
Луиза была заинтригована. Она не смогла сдержать нервный смешок, когда представила, как священник рассказывает следователю о чем-то из Ветхого Завета. Блэкуэлл собиралась спросить, уж не о конце ли света, но не хотела, чтобы ирония прозвучала неуважительно.
– Ладно, мне интересно.
– Замечательно, – произнес монсеньор и отпил «Гиннесса». – Неплохое пиво. Итак, тайна Страстей. – Эшли расстегнул цепочку у себя на шее и показал Луизе Блэкуэлл четки. – Знаете, что это такое? – спросил он ее.
