– Я не спрашиваю тебя, Луиза.
– Я знаю.
Они стояли лицом друг к другу, пока это не стало неудобно.
– Знаешь, я сообщила тебе по поводу Томаса, потому что доверяю, – сказала Трейси.
– Я ценю это, Трейси.
– Тогда попробуем забыть о моих словах? А я попробую забыть о поступке. Я и так чувствую себя дерьмово, а тут еще лучшая подруга в полиции будет заниматься моими проблемами.
Луиза вздохнула. Трейси была права. Она вела себя эгоистично, думала только о себе.
– Мне очень жаль, Трейс. Все из-за этого чертового дела. Я боюсь потерять его, ведь к завтрашнему дню у нас может быть ничего не готово. Я не уверена, что смогу вынести, если Финч возьмет все в свои руки.
– Хорошо, давай найдем что-нибудь, что не даст Финчу забрать это дело у нас.
Луиза кивнула.
– Подожди, пока монсеньор уйдет, и поговори с Райли. Попытайся выяснить, каковы были отношения между Маллиганом и Ланеганом. В восемьдесят третьем Маллиган фактически являлся начальником Ланегана. Посмотри, не было ли между ними вражды? Я возьму машину, или ты хочешь вернуться самостоятельно?
– С тобой, конечно.
– О, поедем вместе?
– Да!
– Мне приятно знать, что ты считаешь меня лучшей подругой, – отметила Луиза и подмигнула.
Трейси улыбнулась, и все напряжение между ними испарилось вместе с этим простым обменом репликами.
Журналистка Таня Эллиот остановила Луизу у ее машины.
– Вот уж не знала, что вы ходите в церковь, – сказала Эллиот, закутанная от холода в длинное шерстяное пальто.
«Меркьюри» опубликовал статью о двух убийствах в еженедельном выпуске в пятницу. В статье не было подробностей об убийствах, но Таня включила ряд интервью, взятых у представителей общественности. Ходили разговоры о малом числе броней в отелях и опасениях, что это повлияет на летнюю торговлю – до которой оставались еще месяцы. Таня не нападала на полицию напрямую, но подогревала напряжение – Луиза читала его между строк. Блэкуэлл понимала, что молодая журналистка увидела возможность продвижения карьеры.
– Здравствуйте, Таня. Что привело вас сюда?
– Просто отдаю дань уважения.
Луиза кивнула:
– Это очень мило с вашей стороны.
– Что еще вы можете мне сообщить, инспектор?
– Мне больше нечего сказать, Таня. Я обещала, что буду держать вас в курсе, и я это сделаю.
– Вы можете поделиться чем-то, что успокоит наших читателей?
– Вам нужно посетить наш пресс-офис. Вы ведь это знаете, Таня.
– Люди запираются в домах, инспектор. В это время года количество бронирований в отелях сокращается. Не могли бы вы прокомментировать происходящее?
Луиза и раньше переживала зиму в Уэстоне. В зимние месяцы город никогда не был переполнен туристами, если только здесь не проводилось какое-то мероприятие, например пляжный мотокросс, который запланировали на следующие выходные. Она подозревала, что Таня пытается высосать сенсацию из пальца, хотя и признала: в последние несколько дней город казался опустевшим.
– Без комментариев, Таня. А теперь, извините, я должна идти.
Таня, нахмурившись, молчала, пока Луиза садилась в машину. Отъезжая, Луиза увидела, как журналистка плотнее запахнула пальто, словно от порыва злого ветра.
Робертсона в участке не было. Луиза почти не общалась с ним после встречи с Морли в пятницу.
– Робертсон сегодня был? – окликнула она Томаса, который только что закончил разговор.
– Он пробыл полчаса, а потом ушел. Он был в пальто, если это поможет, – доложил Томас.
Луиза несколько мгновений наблюдала за его работой. Знал ли Томас, что она была в курсе их с Трейси интрижки? До тех пор, пока это не мешало расследованию, их отношения ее не касались.
Трейси фактически была начальником Томаса, но разницу между их рангами можно считать минимальной. Не в первый раз происходили такого рода связи между коллегами. У сержанта все еще были признаки продолжительного похмелья, и Блэкуэлл задумалась, вернулся ли он к себе домой или все еще живет в том жалком отеле? Она уже собиралась предложить ему кофе, но к ней подошел Грег Фаррелл.
– Шеф, сегодня утром после мессы я разговаривал с одним из прихожан церкви Святой Бернадетты. Вдовец лет шестидесяти. Он говорит, что помнит нашего отца Ланегана, хотя, очевидно, не так часто с ним сталкивался. Этот мужчина сказал, что Ланеган был кем-то вроде дамского угодника. Представляете?
– Дамским угодником? – переспросила Луиза и вспомнила о «неосторожности», о которой говорил Эшли.
– Вот что рассказал прихожанин. – С легкой ухмылкой Фаррелл открыл блокнот и начал читать: – «Он был хорош собой. Все женщины сходили по нему с ума, и он отвечал им тем же».
Луиза могла понять притягательность чего-то недостижимого. Странно, но ее мысли обратились к телесериалу «Поющие в терновнике», который мельком видела в детстве. В нем лихой Ричард Чемберлен разрывался между отношениями и службой в католической церкви.
– Ты спрашивал о Веронике?
