Сарим огляделся вокруг, приложил ладони ко лбу, создавая козырек и снова покрутился на месте. Вид у него был очень недовольный и он, достав из сумки куртку, накинул ее на голову и опустился на землю.
– Марево от жары, — тихо сказал он, — Ничего не видно, придется ждать вечера.
Жара все нарастала и нарастала, и я уже подумала, что лучше бы мы остались в пещере, но, когда с той стороны, где находилось наше укрытие, появился огромный змей, я поняла, что, возможно, мы вовремя покинули пещеру. Змей покрутился, поползал вокруг и вернулся в пещеру.
– Странно, почему он вернулся в пещеру? — встревожено спросил Захар.
– Потому что и нам нужно искать укрытие! — ответила Акая, показывая на далекую песчаную дымку.
– Только не говори, что это песчаная буря? — сказала я.
– Тут, в магической пустоши бывают не просто песчаные бури, а демонические песчаные бури! — ответил за подругу рыцарь и побежал прочь от бури. — Нам укрытие не поможет, так что бежим еще быстрее, чем от скорпионов!!!
Спускаться по сыпучей щебенке и песку было очень неудобно, но нарастающий гул бури придавал нам сил. За каких-то двадцать минут мы спустились в низину и побежали в сторону мелькнувшей на самом горизонте полосы воды. Я надеялась, что это не мираж и как только она стала шире, и я почувствовала в воздухе водную прохладу. Буря поднялась над скалами и, как будто упершись в стену, остановилась, гудя и шурша песком. Мы увидели мельтешащих в буре бесенят, корчивших рожи и пинавших друг дружку, державших за хвост или бивших по рогам того, до кого могли дотянуться.
– Жуткое зрелище! — пробормотал Захар и, развернувшись, первым пошел к водной глади.
Озеро было огромным, оно ровно шелестело у наших ног тихими волнами, и было удивительно спокойным. Вода в нем была прозрачной и дно было видно очень далеко, я никогда не видела такой красоты, в воде мелькали красивые огромные и маленькие рыбы, кое где виднелись заросли водорослей и создавалось ощущение, что там под водой совсем другая вселенная, наполненная своими тайнами. Я стояла, пораженная этим захватывающим зрелищем, и не сразу заметила лодку на горизонте, а вот Сарим среагировал быстро и рявкнул:
– Всем лежать!
И упал на песок. Мы пропустили караван из трех крупных лодок под черными парусами, и только убедившись, что нас никто не увидел, мы поднялись на ноги и зашагали на северо-восток, огибая озеро и подходя к небольшому нагромождению скал у воды. Чем ближе мы подходили, тем четче были видны правильные линии и какая-то упорядоченность в этом нагромождении камней ярко коричневого и черного цвета, и я поняла, что мы приближаемся к развалинам. Солнце, уставшее за день, медленно скрылось за нашими спинами и отправилось отсыпаться, а мы, уставшие не меньше, чем светило, рухнули между первыми камнями давно разрушенной крепостной стены и все, о чем мы могли думать — это только отдых и прохлада вечернего воздуха. Мне казалось, за один день пустыня высушила меня настолько, что малейший порыв ветра мог поднять меня в небо и унести, как высушенный осенний листок.
Ноги гудели с непривычки, ходить по песку так долго оказалось очень сложно, и я сидела и разминала икры, ставшие просто каменными, и жутко болевшие. Акая сильно обгорела на солнце, несмотря на то, что куталась, как только могла, но коварные лучи солнца все равно сумели добраться до ее нежной кожи, и теперь она морщилась и охала, прикасаясь к своим щекам и носу. Сарим тоже был весь красный и злой, один только Захар не мучился от жары и усталости, похоже, работа в кузнице приучила его к жару.
Он оглядел нас и, слегка смутившись, пошел искать место для ночлега. В тени развалин росли низкорослые деревья и шипастые кустарники, кузнец наломал дров и взялся готовить ужин. Мы расположились в развалинах башни и ветер, поднявшийся с озера, нас не особо беспокоил. Жару сменила прохлада, а за ней пришел холод, и мы были очень рады тому, что у нас был и огонь, и горячий ужин.
