– Ну вот, это уже куда лучше, — произнесла я, и достав небольшой складной ножик из сумки, положила его в карман брюк. Накинув сумку на плечо, я встала посередине комнаты и, достав амулет призыва, закрыла глаза и стала молиться Мороше о помощи. Я мысленно рассказывала ей о том, как разочаровал меня Сарим, какой жуткий жених у меня появился, и что он сотворил с моими друзьями, я рассказывала и рассказывала о том, какая хорошая Акая, и какой молодец Захар, и как они любят друг друга. В какой-то момент мне показалось, что Мороша не откликнется, хотя раньше мне стоило только подумать о ней, как я ощущала ее присутствие поблизости. Я вздохнула расстроенно и открыла глаза, и тут мне пришлось зажать себе рот ладонями, чтоб не заорать во весь голос. Мороша стояла у двери, скрестив руки на груди, и смотрела на меня своими пустыми глазницами.
– И чего замолчала, — тихим печальным голосом спросила она. — Можешь мне всю свою жизнь рассказать, ты, похоже, не торопишься.
– Простите, я не знала, что вы уже здесь, — пролепетала я.
– Вообще-то, достаточно было просто сжать амулет в ладони и позвать меня по имени, — ответила Мороша, явно наслаждаясь моим замешательством и испугом. — Ну, да ладно, ты не местная, так что прощаю. Но в следующей раз не будь столь многословной.
– Хорошо, не буду, — пообещала я и спросила, — вы мне поможете?
– В чем именно? — спросила Мороша, обходя меня по кругу, и рассматривая как диковинку на витрине магазина.
– Мои друзья, их надо освободить, и нам нужно выбраться из рук Тарима, — быстро сказала я и затаила дыхание, в ожидании ответа.
– А еще ты пожелаешь наказать Тарима, — твердо проговорила Мороша.
– Да, я очень хочу наказать Тарима, — подтвердила я, и Мороша широко и кровожадно улыбнулась.
– Хорошо, — медленно, растягивая гласные произнесла она и улыбнувшись подошла поближе, и я почувствовала запах сушеных трав и карамели. — Тогда поговорим о цене моей помощи.
– Что ты хочешь? — спросила я.
– Моя сестра, — снова печально ответила Мороша. — Много лет назад люди пленили ее и поместили туда, где я не могу ее найти и спасти. Моя сестра не такая как я, она была доброй и наивной, вся в отца. Она наделена большой магической силой и почти не унаследовала силы нашей матери. Поэтому людям и удалось ее пленить. Она должна охранять тот самый амулет, ради которого были собраны души, что сейчас в тебе. Ты освободишь мою сестру и унесешь амулет из нашего мира, тогда я помогу тебе.
– Я так и так собиралась это сделать, — с облегчением ответила я и улыбнулась Мороше.
– Не все так просто, в древе девяти ведьм моя сестра провела слишком много времени, она может погибнуть, если ее просто пробудить. Тебе придется пожертвовать частью своей души, чтобы освободить ее, — тихо, почти шепотом сказала Мороша, и я напряглась.
– Как это, отдать часть своей души? — изумленно спросила я.
– На месте разберешься, — улыбнувшись, ответила Мороша и пошла к двери, — А сейчас я пойду и освобожу твоих друзей, а ты ступай и спаси своего друга рыцаря. Он, конечно, когда-то был мерзавцем и подонком, я бы с удовольствием забрала его, но он по-настоящему раскаивается в содеянном, и потому я не вправе к нему прикоснуться. Он в северной башне, просто освободи его и больше не связывайся с ним, он хоть и раскаивается, но остается сыном своего отца и никогда не станет достойным мужчиной.
Я не успела ответить, запертая дверь слетела с петель и, ударившись о противоположную стену, с грохотом упала на пол, а Мороша грозной карающей стихией понеслась наводить ужас на обитателей замка и освобождать моих друзей.
Осторожно выглянув в коридор, я увидела стражника, стоящего на коленях и самозабвенно молящегося, под ногами у него была лужа и я, поморщившись, обошла перепуганного мужика и пошла по коридору к лестнице, ведущей наверх к выходу из подвала.
То там, то тут в крепостной тюрьме герцогов Алонтрийских раздавались крики ужаса и боли, мужчины метались по тюрьме, надеясь найти место, где можно было бы спрятаться от гнева Мороши, кто-то сумел сообразить и открыл ворота, и многие уже покинули крепость. Я, не торопясь, шла по пустому двору и слегка улыбалась, наблюдая за тем, как в окне третьего этажа центрального здания метался Тарим, пытавшийся безуспешно разбить окно. Герцог явно был в ужасе и, неожиданно замерев, он повернулся лицом к тому, кто вошел в его комнату, а потом комната наполнилась черным туманом, и все услышали долгий и протяжный вопль ужаса.
В северной башне дверь была открыта, и в ней никого не было, я позвала Сарима, но он не ответил, и тогда я решила, что так даже лучше, не придется с ним разговаривать. Я не хотела его видеть.
Поэтому я развернулась и уже хотела пойти искать Акаю и Захара, как увидела подругу, одетую в серую рясу инквизитора и Захара, по-прежнему полуголого и опирающегося на девушку. Его нога была наспех перебинтована, и он с трудом шёл.
Я подбежала к друзьям и помогла Захару опуститься на землю.
