- Да нет же, я не собирался жить в Париже, сеньор! - ответил де Боже. - Мне хорошо и в Аржиньи. Там я будто окунулся в детство, и это так здорово! Я приехал только для того, чтобы рассказать вам... и привез тот документ, о котором вы мне говорили... Это "Список" Жака де Моле.
С этими словами Гишар достал из-за пазухи свиток пергамента, свернутый в трубку и перевязанный голубой лентой.
- Вот, возьмите.
- Давай, мой друг, - вяло сказал де Брие, протягивая руку. - Я очень благодарен тебе. Ты - настоящий рыцарь, Гишар! И настоящий друг!
- Мне лестно слышать именно от вас эти слова!
Венсан де Брие неторопливо развязал ленту и, развернув документ, принялся изучать его. Гишар тем временем скинул с себя дорожную тунику и прошел к окну, выходившему во двор. На лужайке перед домом резвились несколько человек. В одном из них молодой граф узнал Тибо, в другом, очень похожем на Венсана де Брие, невозможно было не узнать Северина.
- Вы никогда не говорили мне, что у вас есть брат-близнец, - сказал он.
- Потому что иногда я сам забывал об этом, - рассеянно ответил де Брие и вдруг напрягся.
Повернувшись к нему, Гишар де Боже заметил, как задрожали руки рыцаря, затем в какой-то нечеловеческой гримасе перекосилось его лицо - будто внезапно отыскалась неведомая сила, единственная в своем роде, что способна была поколебать неприступную крепость его характера.
- Что... что это такое?!..
Венсан де Брие поднял голову и посмотрел на Гишара. Тот по-прежнему стоял у окна, с волнением наблюдая за рыцарем.
- Это тот самый документ, сеньор... - с тревогой произнес он. - Но вы только что сказали, что уже знаете от брата...
- Это другое! Этого не знал никто! - воскликнул Венсан де Брие. Его голос был глухим и звонким одновременно, он гудел, как гудит в солнечный апрельский день окруженная пчелами цветущая черешня. - Этого не знал ни мой брат, ни я, ни прецепторы всех подвластных Ордену территорий! Этого не знал ни папа Климент, ни король Филипп! Этого не знал никто, кроме Великих магистров Ордена тамплиеров, начиная от Гуго де Пейна и кончая Жаком де Моле! Какой удар! Какая развязка! Ах, какая развязка!
- Но почему это так взволновало вас, сеньор?
Венсан де Брие тяжело, в упор посмотрел на молодого графа. Тот похолодел от этого взгляда.
- Почему, спрашиваешь ты... Потому что теперь всё рухнуло, всё покатилось в тартарары, потому что теперь моя жизнь не стОит и денье!
- Я не понимаю вас...
- Постой, Гишар, - встрепенулся де Брие, - я не сплю? Может быть, это просто дурной сон?
- Вы не спите, сеньор, и я действительно стою перед вами.
- Тогда возьми этот документ и вслух прочитай то место, которое меня интересует, - попросил де Брие.
- Хорошо, я сделаю это, - согласился де Боже. - Давайте.
Но внезапно Венсан вскочил с кровати. Настроение его в одно мгновение переменилось, как меняется свет дня, когда из-за тучи выходит солнце. Из глаз рыцаря, как из костра, теперь вырывались искры. Гишар отшатнулся от могучей фигуры, он не понимал, как следует реагировать на состояние де Брие.
- В сад! - воскликнул Венсан. - Пусть это прочитает Северин!
***
Он бежал по коридору, и только одна мысль сопровождала его в этом порыве - мысль о том, что всё, наконец, кончено! Кончены тревоги, преследования, мытарства, недомолвки, кончены бессонные ночи и напряженные дни, кончен обман и жестокость. Напрасны были все многолетние усилия, интриги, авантюры и превращения, напрасны были ожидания и надежды.
Но теперь... Теперь, когда кончено одно, может начаться другое - тихое и светлое, от чего однажды пришлось отказаться, от чего пришлось сбежать, подменив послушанием - чувства, а тенью - свет.
С этой мыслью Венсан де Брие выбежал на крыльцо дома - в одних нательных штанах, босиком, без рубашки - и совершенно не был похож в это мгновение на рыцаря тамплиера, на мужественного и бесстрашного воина, прошедшего не одно испытание и видевшего не одну смерть. Только шрамы на его теле синими штрихами выделялись и пульсировали - будто напоминая о прошедших днях.
Увидев на лужайке всех, к кому теперь так стремился, Венсан поднял руку с развернутым свитком, трепетавшим, как знамя. Глаза его сияли, глубокое разочарование сменилось в душе давно не испытанным воодушевлением. В это мгновение он понимал, как ждут его решения все, кто давно был ему близок и дорог. И он открыл рот, чтобы крикнуть, чтобы немедленно сообщить им...
И вдруг странный толчок ощутил прямо в сердце. И жаркий цветок пламени запылал в нем. И странная легкость внезапно появилась в ногах, и перестали отвлекать звуки, и перед глазами возникла пелена. Он опустил голову, чтобы узнать, что послужило причиной. И сквозь туманную эту пелену увидел темный прутик, торчавший из груди...
Он сделал по инерции еще несколько шагов, и колени его подкосились. Северин, подбежавший к нему первым, не дал брату рухнуть на землю. Он подхватил вмиг отяжелевшее тело Венсана и бережно уложил его на траву. Потом в отчаянии поднял голову, оглядел окружающих и заметил, как Эстель выронила лук.