- Мы еще поживём! - со слабой надеждой в голосе воскликнул оруженосец. Потом, полагая, что это поможет, почесал затылок толстыми пальцами и спросил: - А что рассказать?
- А сам придумай! - ответила Эстель, зажмуриваясь от солнечных лучей. - Только чтобы мы с мамой не заснули, а то неудобно будет перед сеньорами...
Но не успели тяжелые раздумья омрачить лицо Тибо, не успел он открыть рот, как из дома на лужайку в одних шоссах вышел Северин де Брие. Потянувшись и поиграв мышцами оголенного торса, он направился к маленькой компании. Тибо тут же вскочил на ноги и, отвесив полагающийся поклон, торопливо сказал:
- Простите, ваша милость, но я не мог поступить иначе...
- Ты поступил так, как должен был поступить, - хмуро ответил рыцарь, остановившись возле Ребекки. - Жаль, что у меня никогда не было такого слуги.
- Благодарю, ваша милость. Я рассчитываю в будущем принести немало пользы не только моему хозяину, но и вам, сеньор!
- Жизнь покажет, нужна ли она будет мне, - ответил Северин де Брие и уселся на циновку, с которой только что вскочил Тибо.
Все затаились, ожидая, что скажет сеньор. А тому нечего было сказать, он тоже находился в ожидании, причем, не менее тревожном, чем слуги. Выдернув из земли травинку с жестким стеблем, Северин принялся трепать его зубами, ощущая на языке горьковатый сок растения.
- Расскажите нам что-нибудь, сеньор, - попросила Ребекка, оживившись. Казалось, сон, с которым она только что боролась, улетучился без следа. - Мы так мало знаем о вас...
- Гм, что вы хотите от меня услышать? - спросил Северин, повернувшись к ней.
- Расскажите, как стали тамплиером! - вдруг попросила Эстель, не отводя глаз. - Это, наверное, какой-то особый ритуал?
- Рыцарями храма становятся прежде всего в душе, дитя моё, - ответил Северин. - А обряд посвящения действительно представляет собой нечто особенное - то, что никогда невозможно позабыть.
- Мы готовы слушать сколько угодно! - заявила Ребекка. - Не так ли, Эстель?
- Что ж, - задумался Северин де Брие, - если угодно... Церемония моего посвящения проходила в Овернской часовне. Это был редкий случай, может быть, даже единственный...
- Почему?
- Меня принимали одновременно и в рыцари, и в Орден члены капитула во главе с самим Жаком де Моле!
- Это, наверное, очень почётно? - спросила Эстель.
- Еще больше ответственно, - ответил Северин, - поскольку накладывает на посвященного особые обязанности - быть достойным доверия самого Великого магистра!
- Расскажите же, как это было! - Эстель нетерпеливо поморщилась. - Пожалуйста...
Северин посмотрел на девушку, и сдержанная улыбка едва тронула его губы.
- Вначале Жак де Моле сказал, обращаясь к капитулу: "Возлюбленные братья! Мы согласились принять этого человека как брата. Если кто-то из вас знает что-нибудь такое, что является помехой для законного вступления этого человека в Орден, пусть скажет об этом сейчас, потому что лучше узнать это до, чем после его вступления в наши ряды". Он показывал на меня рукой и ждал замечаний со стороны рыцарей, потом произносил то же самое в адрес других кандидатов.
Северин де Брие замолчал. По его одухотворенному лицу было видно, что он с трепетом вспоминает события пятнадцатилетней давности, будто переживает их еще раз.