Александру эти поповские штучки были отлично известны из будущего: церковь первой предала отрекшегося Николашку, потом гадила Советской власти, колокольным благовестом встречала фашистов, а когда Советский Союз самораспустился, первым делом занялась завозом в страну алкоголя и табака.
— Сидор Илларионович, у вас есть к кому постучаться в высших сферах по вашему направлению?
— Имеется, а как же!
— Всем понятно, что линия поведения церкви инспирирована извне. Но биться за умы нашего крестьянства нужно здесь и сейчас. Подумайте, может быть имеет смысл развернуть общественную дискуссию об отделении церкви от государства? Это, так сказать, первый слой. Второй слой составит дискуссия о возвращении к исконному православию. Что русскому народу следует отказаться от мерзкого никонианства и дать шанс староверам восстановить древлее благочиние. Можно даже передать несколько приходов, особенно из тех, что были захвачены незаконно, в руки староверов. В Тверской губернии, по Волге, в Приуралье и за Уралом таких приходов тьма-тьмущая. И ещё мысль: недурно бы восстановить хотя бы одну семинарию, где бы готовили священников староверческого толка.
— Недурная мысль. А что можете посоветовать в связи с постоянными попытками организовать стачки и забастовки на ведущих оборонных предприятиях?
— У нас в Госплане есть два человека: Владимир Ильич Ульянов и Иосиф Виссарионович Джугашвили, по совместительству они лидеры радикального крыла социал-демократической партии.
— Революционеры в Госплане? Можно ли в это поверить?
— Отчего же нет? Этих людей удалось убедить попытаться провести революцию сверху. Причём Ленин и Сталин, а их партийные псевдонимы именно таковы, в ведомстве на хорошем счету. Если этим революционерам поручить проверку условий труда на заводах, фабриках и иных предприятиях самых яростных сторонников «демократии» и самых отъявленных англофилов и франкофилов, эти революционеры вывернут организаторов саботажа мясом наружу. Я знаю возможности Ульянова и Джугашвили, поверьте, они сделают много больше, чем могут обычные люди.
— Хорошая мысль. Да, есть ли у вас идеи как бороться с распространителями злонамеренных слухов?
— Правда, только правда, но не вся правда. Кое о чём следует умалчивать, особенно если эта мелочь вне общественного фокуса внимания. Ну и проверка подноготной выдающихся болтунов. А уж что выяснили, публиковать в печати. Народ должен знать эту правду. Скажем, такой момент: сейчас идёт тяжёлая война, а между тем, большинство из болтунов никогда не служило в армии. Просто закосила её. И на войну они отнюдь не торопятся, а это несправедливо. Почему бы не провести перекомиссию жуликов? И судить тех, кто подписывал неверные диагнозы. Это раз. Внимательно проверить их дела и в случае выявления недостатков — наказывать. Что до косарей, то их следует отправлять в штрафные подразделения, где они кровью смоют свой позор. Наконец создать в обществе обстановку нетерпимости к врагам, чтобы стало неприличным даже здороваться с такими людьми. Но тут важно не перегнуть палку, и не навредить тем, кто поднимает серьёзные проблемы, предлагая пути решения. Согласитесь, общественная дискуссия крайне важна, без неё мы быстро превратимся в, прости господи, англичан с одной мыслью на всех. Но я увлёкся. Думаю, противник давит по всем фронтам, или ошибаюсь?
— Так и есть, Александр Вениаминович, так и есть. В германской армии, сосредоточенной у французской границы появилось несметное количество агитаторов за всё хорошее, за мир и тёплую бабу под боком.
— А у французов?
— А у французов как раз и нет. Там и пресса и интеллигенция изо всех сил ратуют за ниспровержение презренных колбасников. Любопытно, но и во французском простонародье война популярна.
Что же, картина понятна. Во время Первой Мировой войны агитаторы разлагали все армии кроме британской и американской. Если быть точным, агитаторы были и там, но успеха не имели. Теперь из-под удара выведена и французская армия.
— А как дела на флоте?
— У нас, слава богу, всё в порядке. Англичане сами себе оказали медвежью услугу, устроив нападение в проливе Ла-Манш. Да не столько нападение взбудоражило моряков, сколько расстрел несчастных, пытающихся спастись. Моряки, от командующих флотами, до рядовых матросов рвутся в бой, и дело дошло до того, что многие пишут рапорта с просьбой перевести их с тяжёлых кораблей на миноносцы и лёгкие крейсера. А в подводники даже образовался конкурс, и дело доходит до трёх претендентов на место. В общем, все рвутся в бой.
— Вам известно, что там случилось с Колчаком?
— Сия история получила широкую огласку, хотя из Петербурга было указание по возможности погасить страсти. В общем, наш адмирал решил продемонстрировать силушку молодецкую, и в весёлом доме ангажировал сразу трёх жриц Венеры. Увы, адмиральское сердце не вынесло такой прыти.
— Какая нелепая смерть.
— Зато приятная.
— Не поспоришь. Но вы упомянули о том, что лёгкие силы и подводники участвуют в боях. Они что, бегают через всю Балтику?
