— Как же, знаю! — сказал входя в комнату моложавый, сухой и гибкий офицер в камуфляжном костюме без знаков различия — Майор Гондолин-Сеймур в нашей среде личность известная, даром что фотографий его до сих пор раздобыть е удалось. Позвольте засвидетельствовать вам своё почтение! — полковник протянул для рукопожатия руку вставшему навстречу разведчику.
— Присаживайтесь, господа! — предложил Александр — Для начала предложу вам чай или кофе. Федор великолепно готовит и то и другое.
— Кофе. — решил Журавлёв, а майор согласно кивнул.
— Итак, майор Гондолин-Сеймур начал излагать своё личное видение на ситуацию, сложившуюся на театре военных действий. Продолжайте, мы слушаем.
— Благодарю, ваше сиятельство. Я закончил на том, что со стороны видно подавляющее превосходство Индийской армии над русско-японскими войсками, к тому же, находящимися на большом удалении друг от друга. Добавлю к сказанному формальное превосходство британского флота над флотами России и Японии. По корабельному составу — ровно в четыре раза, это по всем типам кораблей кроме подводных лодок.
— Это правда, майор. Ещё у нас равенство по авианосцам.
— Это верно. Британское Адмиралтейство до сих пор недооценивало мощь подводных лодок, и это показал недавний бой в Восточно-Китайском море, недалеко от Формозы, когда одна-единственная лодка утопила кунардовские лайнеры «Карманию» и «Лузитанию» вместе с войсками и грузами, перевозимыми на них. Кроме того она тяжело повредила линкор, лёгкий крейсер и сухогруз с продовольствием. Потом лодка, на которой кончились торпеды ушла за горизонт и вызвала подкрепление. К конвою подтянулись ещё шесть субмарин и довершили разгром. Из шестидесяти грузовых пароходов в Шанхай дошли только пятнадцать. Убежали и укрылись в гавани Цюаньчжоу одиннадцать, остальные утоплены. Особенно показательно поведение экипажей танкеров и двух судов с боеприпасами: они вывесили белые флаги, остановили машины и сбежали на спасательных шлюпках. Причём в обоих случаях японская субмарина, а может там была не одна, дождалась отхода шлюпки на безопасное расстояние и только после этого пустила торпеду.
— Не знал таких подробностей. — сказал Александр — Мне любопытно, о чём говорит такое поведение ваших моряков?
— Разумеется, о крайне низком моральном состоянии. Никто, буквально ни один человек, не пытался исполнить свой долг перед нанимателем.
— И в чём вы видите причину?
— Я вижу целый комплекс причин, делающих эту войну непопулярной среди нас, ваших противников. На поверхности — письма, которые вы разослали всем английским офицерам и всем морякам военного и грузового флотов, сосредоточенных против вас. В этой связи показательно молчание возрождённой Ост-Индской компании, которая даже не пытается как-то переиначить ситуацию.
— Гм… А что, по вашему мнению могли бы они предложить?
— Например, по опыту старой Ост-Индской компании назначить пенсии инвалидам и семьям погибших. Такие пенсии назначались немногим, но времена меняются… Но похоже, в руководстве компании воцарился страшный раздрай и хаос. Не забываем, что при всей громаде и массивности сил и средств, сосредоточенных здесь, азиатский театр военных действий является второстепенным по сравнению с европейским.
— Ну да, Ост-Индская компания всего лишь инструмент в руках мировых игроков. Хорошо, майор. Мы обдумаем, так сказать, переговорную базу и завтра к полудню приступим к деловому разговору.
Александр повернулся к Журавлёву:
— Сергей Иванович, надеюсь, вы разместите нашего гостя в удобстве и комфорте?
— Разумеется! И группу его сопровождения тоже.
С утра Александр прибыл на приём к командующему и был принят без промедления.
— Присаживайтесь поудобнее, разговор будет обстоятельный. О визитёре из штаба неприятеля мне доложили ещё ночью, излагайте подробности. — махнул рукой Гурко — И обойдёмся без чинов, и без того обстановка тревожная, напряжённая. Что думаете о текущем моменте?
— Положение нашего противника, прямо скажем, нерадостное. Я говорю об офицерском составе. Для нижних чинов, набранных из туземцев, положение практически такое же, как и в регулярной британской армии, то есть, для туземцев очень хорошее. Здесь, Василий Иосифович, я приведу историческую аналогию из раннего русского средневековья. Вы позволите?
— Из столь отдалённых времён? Да, было бы крайне интересно.
— Проходят века, меняется оружие и очертания границ, а люди, вернее народы, не меняются. А потому исторические сюжеты повторяются с завидным постоянством.
Александр помолчал, про себя выстраивая речь и продолжил:
— Все мы помним пушкинские стихи о Вещем Олеге, но мало кто задавался вопросом, за что собственно мстил русский князь.
— Это правда. И насколько вескими были причины для мести?
— Более чем вескими были те причины, уж поверьте. Суть в том, что в те времена совпали два никак не связанных друг с другом исторических процесса. В одном случае на Ближнем Востоке возникла и пала довольно любопытная и крайне разрушительная идеология маздакитов. Одним из последних актов этой трагедии стало восстание Бабека.
