– Нам только глянуть от ворот, и все. Понимаете, это мои друзья, они сегодня уезжают. Они не могут уехать, не побывав в Кремле.
Но он – ни в какую.
– Ничего не могу поделать, – отвечал полицейский. – Режимный объект.
Мне не нравятся те, кто говорит, что ничего не может поделать, и скорбно разводит руками. Кажется, что они и сожалеют, но на самом деле им все равно.
Мы отошли в сторонку и стали совещаться. Полицейский на нас косился. Не думаю, что он нас в чем-то подозревал, просто ему было скучно.
– Мы улетаем, – сказала Веро. – И если уж ты говоришь, что оно того стоит, то можно не осторожничать. Давайте взлетим на стену и оттуда посмотрим.
Если бы я знал, что произойдет потом, я бы ни за что не согласился.
А тогда мы просто взлетели. Веро даже помахала опешившему полицейскому свободной рукой.
Мы примостились слева от Троицкой башни. Место не самое удачное. Если вы когда-нибудь будете осматривать Кремль, лучше летите со стороны реки. От Троицкой башни видно только кусок площади. Все остальное загораживает здоровенный стеклянный Дворец съездов. Вермишель предлагали полететь дальше, но я убедил их, что не стоит злить охранников и летать над «правительственным объектом».
Я рассказывал про Царь-колокол и про Царь-пушку. Про Соборную площадь. Про то, что на этой площади происходили самые важные события в стране – коронации и, наоборот, похороны. Процессии коронации шли в одну сторону – в один собор, а похороны в другую – в другой. Конечно, глупо все было объяснять просто на пальцах. Поэтому Веро и Мишель по очереди взлетали, чтобы посмотреть сверху.
– Я понял, – сказал Мишель. – Там венчали на царство. А там – хоронили.
– А почему они так мало венчали на царство? Только колокол и пушку? – Веро была разочарована. Мне никогда не приходил в голову этот вопрос. – Почему там нет еще каких-нибудь царей?
– Наверное, все остальные для царей слишком мелкие, – отозвался Мишель.
И мы стали думать, кого еще можно было бы короновать.
– Кот из бабушкиного двора мог бы вполне претендовать на тронное место.
Царь-колокол, Царь-пушка и Царь-кошка.
Получилось внушительно.
Но больше мы не успели никого короновать. Потому что Веро оглянулась и…
– О, смотрите-ка! – Веро указала вниз.
Вдоль забора Александровского сада растянулась цепь солдат. Они были все в черном. Кажется, это было подразделение «Альфа». Хотя я не очень в них разбираюсь. Черные фигуры переговаривались по рации, и мы услышали:
– Мы их видим.
И я вдруг понял, что они имеют в виду нас.
– Мы тоже вас видим! – закричала Веро и помахала ручкой.
– Кажется, их лучше не злить, – сказал я.
– А что будет? Думаешь, будут кусаться?
Им все было смешно. И мне с ними все было смешно.
А подразделение тем временем короткими перебежками стало сжимать кольцо. Мы следили за ними. И я представил, как это – сверху лить смолу кому-то за шиворот.
Из цепи солдат вперед вышел какой-то человек в штатском и сказал в мегафон:
– Цып-цып-цып.
– Мы – не куры, – сообщил Мишель со стены.
– Потому что куры не летают! – добавила Веро.
И мы опять захохотали.
Внизу посовещались, и человек в штатском снова вышел вперед.
– Кто хочет пепси-колы? – Он, наверное, хотел проявить хитрость.
– Нет, спасибо. Пепси-кола – это очень вредно, – отозвалась Веро.
– Слезайте немедленно! – рявкнул человек, теряя терпение.
Я думал, их там учат сохранять хладнокровие в любых ситуациях и убеждать. А «слезайте немедленно» звучит совсем неубедительно.
– Ну что, полетели? – заскучал Мишель.
– Мне их жалко, – откликнулась Веро. – Давайте к ним спустимся, а то они там с ума сойдут.
– Эй, там, внизу! – крикнул Мишель. – Мы спускаемся. Расступитесь, пожалуйста!
Мы перелетели через оцепление и аккуратно спланировали на газон.
Участники подразделения «Альфа» опустили свои автоматы и, как по команде, разочарованно закурили.
За оцеплением стояла толпа.
И откуда они все так быстро понабежали?
Люди в толпе выкрикивали каждый свое: «Они ограбили витрину!», «Они разводили крокодилов!», «Где вы прячете руку от статуи?».
– Такое впечатление, что они все за нами гнались, – удивилась Веро.
Мишель попросил мегафон, и ему дали.
– Спасибо большое, что вы все пришли нас повидать, – сообщил он. – Мы постараемся ответить на ваши вопросы.
Толпа стихла.
– Где вы прячете руку от статуи?
– Как хорошо, что вы задали этот вопрос, – обрадовался Мишель. – Координаты руки. Пишите: 55,441733° северной широты, 37,363500° восточной долготы.
В толпе возникло шевеление.
– Я вас так искал, так искал. Я так хочу еще раз с вами спеть.
Сквозь толпу протискивался постовой с ответственной трассы.
– Пропустите, пожалуйста, – скомандовала Веро. – Мы сейчас будем петь!
Наш постовой выглядел заметно веселее. Все-таки, когда у человека есть своя песня, это здорово. Я подумал, что тоже когда-нибудь что-нибудь себе сочиню.
– Вас как зовут? – спросила Веро в мегафон.
– Андрей Андреевич.
– Мы так и предполагали, – сообщила Веро. – Готовы?
И раз-раз, раз-два, три-четыре.
