За оцеплением захлопали. Полицейский Андрей Андреевич, сияя, поклонился. Засверкали откуда-то взявшиеся вспышки.
Но мы недолго радовались.
– Пусть они ответят за крокодилов!
В толпе опять возникло шевеление. А потом часть людей как ветром сдуло.
К нам на полянку выскочил чиновник. Тот самый, который-не-любил-крокодилов.
А за ним гнался наш крокодил Васенька.
Мы очень обрадовались Васеньке.
Веро с ним как-то по-особенному заговорила:
– Ты наш дорогой Васенька, как же мы тебе рады! Как же ты нас нашел?
– Вы видите?! – Человек-который-не-любил-крокодилов разве что не подпрыгивал.
Васенька полежал перед нами на газоне, как мне показалось, блаженно улыбаясь. А потом вдруг развернулся и бросился прямо на человека-который-не-любил-крокодилов.
И вместе они скрылись в направлении Вечного огня.
Больше мы никогда не видели Васеньку.
– Спасибо за внимание! – раскланивалась Веро. – К сожалению, у нас больше нет времени. Мы должны улетать. А то совсем поздно будет.
Толпа, которая уже возвратилась на свои места, недовольно загудела.
– Дрю, ты с нами? – спросила меня Веро.
Я кивнул. Ну конечно, я с ними. И привычно уцепился за их пояса.
Мы взлетели.
– Стойте! – скомандовал человек в штатском.
– В воздухе стоять очень сложно, – крикнула Веро.
– Вернитесь! – кричали нам.
Мы быстро набирали высоту.
– В другой раз! – крикнула Веро. – Нам пора. Спасибо.
Я глянул вниз.
Подразделение «Альфа» снова развернулось в цепь. И каждый в этой цепи поднял автомат. Мне стало холодно. Неужели они сейчас все выстрелят?
– Не стреляйте! – услышал я. – Это же дети!
«Если бы мы были взрослыми, они бы стреляли?» – мелькнуло у меня в голове.
Тут со всех сторон страшно зашумело и задул ужасный ветер. Я подумал, что сейчас оглохну. Нас стало сносить.
Из-за Кремлевской стены высунулась огромная стрекоза. Вертолет. Он завис прямо над нами.
Я и не думал, что нас воспринимают всерьез.
«Спускайтесь! Немедленно спускайтесь!» – перекрывая шум, кричали из вертолета в громкоговоритель. Они там повозились в вертолете. И я увидел, что на нас бросают сеть. Она разворачивалась на лету и казалась огромной – во все небо. Над сетью рычала безумная стрекоза.
– Скорее улетаем! – кричала Веро.
Вермишель рванули в сторону.
Но сеть нас накрыла, мы запутались и кувырком бухнулись вниз на клумбу. Мишель, потом я, сверху Веро.
Я на мгновение отключился, потому что сильно ударился башкой. А когда очнулся, рядом со мной стонал Мишель:
– Нога! Моя нога!
– Скорую! Срочно скорую! – выкрикнул кто-то.
– Что? Что? Что? – спрашивала Веро.
Дальше я помню смутно. Все вокруг разом заорали:
– Что вам сделали эти дети?!
– Отойдите! Отойдите!
– Они нарушали правила использования воздушного пространства. Статья одиннадцать, – услышал я краем уха того самого в штатском, который что-то кому-то докладывал.
Левая нога Мишеля была неестественно согнута. Он сидел на газоне и тихо поскуливал.
Наконец приехала скорая. Мишеля погрузили на носилки. Веро хотела поехать с ним, но ей не разрешали.
И тут я стал орать как полоумный:
– Зачем? Зачем? Зачем?
– Мальчик, мальчик, мальчик! Что с тобой, мальчик?
Наконец-то они решили спросить, что со мной.
– Давайте составим протокол, – раздался сверху начальственный голос.
– Оставьте его в покое! – твердо сказал кто-то. – Обойдемся без протокола.
Сквозь слезы я разглядел, как Веро, воспользовавшись тем, что все заняты мной, примостилась сверху на отъезжающей машине скорой помощи.
Мы с ней встретились глазами, и она махнула мне рукой.
– Я, между прочим, предупреждал, что, если вы меня не послушаете, вас ждут крупные неприятности.
Откуда они все берутся? И зачем?
Надо мной стоял бизнесмен. Тот самый, из «мерседеса».
– Я же вам говорил, что надо делать. А теперь… – продолжал он.
Тут я пнул его ногой.
– Ненормальный, – прошипел бизнесмен и куда-то делся.
– Это вы все ненормальные! – крикнул я ему вслед.
Наконец смолкли ахи и охи.
Толпа постепенно рассеивалась. Мной, кажется, уже никто не интересовался. И я побрел к выходу из Александровского сада.
– Мальчик, мальчик, ты знаком с этими ребятами? – Меня догнал пыльный профессор антропологии. Он еле дышал. – Расскажи мне, как устроены их крылья.
– У них нет крыльев.
– Но ведь они летают.
– С чего вы взяли, что они летают?
– Опять, опять я опоздал, – запричитал профессор.
Мне стало его жалко.
– У них очень развиты плечи и руки.
– Я так и думал. Человек разумный летающий.
– В ваши рассуждения закралась ошибка, профессор.
– Я слушаю вас.
– Этот вид следует назвать «человек неразумный». А уж летающий или нет – вопрос второй.
– Вы думаете, это параллельная ветвь эволюции, молодой человек? – Он говорил со мной как с коллегой.
– Весьма вероятно.
– Как вы пришли к такому заключению?
– К такому заключению пришли мои родители про меня. А мы с Веро и Мишелем очень похожи.
И я побрел прочь.
