– Я не знала даже, что у нее есть дети. – Роза Васильевна долго качала головой. – Неужели она так давно уехала? Не может быть! Как будто вчера. Ах, ну да, конечно, мои дети тоже уже взрослые. Так, значит, она давно уехала? – Роза Васильевна никак не могла привыкнуть к этой мысли. – Так, значит, она не придет? – вдруг поняла она. – Вот так и жизнь пройдет, а она не придет, – опечалилась Роза Васильевна. – Боже мой, боже мой! Ну надо же. Ну надо же… – Она долго качала головой. – Так как она поживает? Как поживает ваша бабушка?
– Она умирает.
– Как умирает?! – Глаза Розы Васильевны округлились еще больше.
– От любви, – сказала Веро.
– Она умирает от любви? Опять ее фокусы?! Да что она, маленькая, что ли? От любви к кому?
– К какому-то Пете.
– Пете?! Не может быть! От любви к Пете?!
– Вы знаете Петю?
– Знаю ли я Петю?!
Роза Васильевна встала и крикнула в глубь квартиры:
– Петька! – Из квартиры донеслось какое-то движение. – О, боже мой, Петька, иди сюда срочно. Быстрее! Умоляю тебя, быстрее!
На балконе появился щуплый дядька с огромными грустными глазами.
– Что, Роза? – спросил он.
– Телефон! – командовала меж тем Роза Васильевна.
– Несу!
– Срочно звони. Машка Зябликова надумала умирать.
– Маша? – Мне показалось, что его голос задрожал.
– Умирать от любви. Срочно! Срочно звони ей!
– Маша Зябликова? – Петька прижал телефон к груди и замотал головой. – Маша?
– Звони! Срочно звони!
Петя взял трубку и долго смотрел на телефон.
– Что ты медлишь?! Это вопрос жизни и смерти.
– Но я даже не знаю номера!
– Ну и что! Это не причина! Звони, тебе говорят!
– Хорошо, хорошо.
В телефоне что-то затренькало, загудело, а затем послышалось нежное и хрипловатое бабушкино «алле».
– Роза Васильевна! – зашептала Веро. – Зачем вы включили громкую связь?! Неудобно!
– Как это зачем? А вдруг они будут говорить что-нибудь не то? – зашептала в ответ Роза Васильевна.
Петя улыбался и молчал.
– Говори, Петька, говори! – шипела Роза Васильевна и пихала его ногой.
Петя собрался с силами.
– Здравствуй, Маша!
– Петя?
– Я.
Петя опять замолчал. А потом спросил:
– Как ты себя чувствуешь?
– Уже лучше.
– Ты по-прежнему витаешь в облаках?
Раздался хрипловатый смех.
– А ты по-прежнему мастеришь летающий радиоприемник, чтобы я могла в облаках танцевать?
Петя молчал.
– Жизнь прошла, Петя.
– Прошла, – эхом отозвался Петя.
– Давай вместе умрем?
– Ну вот, здрасте! – зашипела Роза Васильевна. – Они собираются вместе умирать. Петя, не соглашайся.
Но Петя не слушал.
– Я еще не хочу умирать, Маша.
– А я уже не хочу.
– Я очень хочу тебя увидеть.
– Давай попробуем.
Они помолчали.
– Тут твои внуки. Девочка похожа на тебя.
– Они долетели так далеко. Надо же. Покажи им Москву. Раз уж они туда залетели. Обязательно покажи им Кремль. Хорошо?
– Хорошо, – прошелестел Петя.
– И включи, пожалуйста, нашего кота.
– Кис-кис-кис.
Рррррррррррр!
Плюх!
– Опять сверху вылили ведро воды?
И опять раздался бабушкин смех.
– Маша, Маша, обещай мне! – И Петя умолк.
– Что?
– Что не умрешь, пока мы не увидимся.
– Обещаю.
Петя медленно повесил трубку.
– Спасибо, – прошептал Мишель.
– Никогда к нам не приезжайте. Пожалуйста, – проговорила Веро.
Петя улыбался и молчал. А Роза Васильевна утирала слезы.
Смеркалось.
Роза Васильевна дала нам для собак килограмм колбасы. Рыжий ухмылялся нам вслед.
Мы извинились перед собаками, но стая все равно осталась недовольна.
Мне было так удивительно, что мы все-таки нашли этого Петю. И что вся эта странная история оказалась правдой. Конечно, я представлял его другим.
– Ты, наверное, думаешь, где же пасется белый конь принца Пети и о чем Петя думал все это время, – грустно сказала Веро, будто угадав мои мысли.
И я вдруг понял, что теперь Вермишель надо улетать. Потому что в Москве им больше нечего делать. Туманное обещание бабушке посмотреть Кремль не в счет. А мне так не хотелось, чтобы они улетали. И я стал их уговаривать посмотреть Кремль. Я готов был их вести куда угодно. Хоть на выставку сельского хозяйства.
Вермишель неохотно согласились. Может быть, у них просто не было сил со мною спорить.
По дороге я им рассказал про Кремль все, что запомнил на экскурсии, на которую нас недавно водили. О том, что Кремль – самая большая в мире крепость. И о том, как со стен Кремля наши предки стреляли из пушек по татарам, а когда татары подошли поближе, стали лить им раскаленную смолу за шиворот и стрелять отравленными стрелами.
Наверное, я что-то не так запомнил или не то рассказал. Потому что, когда мы добрались, Вермишель сильно удивились, увидев Кремль. Уж больно он выглядел чисто и скучно. С синими елками и цветочными клумбами. Никакой татарской крови, смолы и стрел. Я быстро сообщил, что все эти стычки с татарами были довольно давно, но Вермишель все равно казались разочарованными.
В общем-то, можно было бы повесить над воротами какой-нибудь скелет врага или хотя бы череп. В память о прошлых победных сражениях или еще о чем-нибудь. Все-таки крепость.
Полицейский возле башни Кутафьи явно скучал.
Мы подошли, и он нам сообщил, что Кремль уже закрыт.
Я начал его уговаривать нас пропустить.
