Мне кажется, вчера я так долго выгребал это дерьмо, что весь пропах им. В коммуналке только холодная вода. Пришлось просить у ошалевшего от моего запаха дяди Феди ведро, греть воду в нем, тереть себя мочалкой. Я с себя пять слоев кожи содрал, не меньше. Но все равно эта приторная вонь будто прилипла ко мне. Что сегодня меня ждет? Воображение у этого урода хорошее, не завидую сам себе.
Привычно тру пол, стараясь не поднимать голову, не встречаться ни с кем взглядом. Все ведь уже в курсе, что уборщик вчера занимался весь вечер выгребом их дерьма. Вот, кстати, почему женщины выкидывают тампоны в унитаз? Слабо, что ли своей изящной ножкой нажать на педальку ведра и зашвырнуть эту хрень туда?
Вижу две пары знакомых ботинок. О, его высочество пожаловал.
– Как настроение, ассенизатор?
– Было бы лучше, если бы тебя не было.
– Пошли, у меня для тебя реальная работка.
– Что, всю ночь думал?
Он хмыкнул:
– Пошли.
Плетусь за ним, не ожидая ничего хорошего. Владлен элегантным жестом скидывает пальто. На этот раз оно черное, тоже из кашемира. Сегодня он себе изменил: не в костюме, как обычно, а в шерстяной темной жилетке на белую рубашку, но так же при галстуке. Он садится в кресло, вытягивает ноги и ласково улыбается мне:
– Посмотри на окно.
Смотрю. Окно как окно. Пожимаю плечами.
– Подойди ближе.
Ну и что? Все так же.
– Тебе не кажется, что стекла грязные?
Смотрю на него и не верю. Нет. Он не заставит меня. Мы на семнадцатом этаже. Это нереально. Какой идиот моет окна осенью? Там же ветер! Черт, я не верю. Черт, черт… Ну как он мог догадаться, что я безумно боюсь высоты?
– Ты не переживай, наша компания заботится о своих сотрудниках. Я не пущу тебя просто так. Я уже вызвал профессиональных альпинистов, они тебе помогут.
– А сами они помыть окна не могут?
– Это не их работа, так и сказали.
Он снова издевается. Сложил руки и смотрит на меня. Я не могу. Опускаю голову. Это выше меня. Я потеряю работу. Точно. Я просто не смогу себя пересилить. Этот страх со мной еще с детства. Я не мог забираться на физкультуре по канату. Не мог смотреть в окно выше третьего этажа. Ненавижу мосты, всегда зажмуриваюсь. А тут семнадцатый этаж… Сколько же это метров… Мне уже страшно.
– Кажется, я нашел твое слабое место, – слишком довольный тон. Мне противно. Не хочу, чтобы он видел мою слабость. Я так долго ее скрывал. Сжимаю зубы и говорю, сам не веря себе:
– Хорошо, я сделаю это.
Довольство слетает с его лица. Он указывает мне на дверь. У стойки с девочками меня уже ждут двое мужчин со снаряжением. Они оглядывают меня и качают головой.
– Точно этот?
Да, я похудел в последнее время, но это не повод смотреть на меня так, словно я жертва Освенцима.
– Там слишком сильный ветер, его просто снесет.
– Скажите это начальнику, – решает секретарша. То ли Вика, то ли Катя.
Нестройной делегацией мы идем к Владлену в кабинет. Он выслушивает мужчин и мрачнеет:
– Вы уверены? А если к нему груз прикрепить?
Я что, поплавок? Какой груз? Он совсем идиот или теперь задался целью меня угробить?
– Сколько к нему прицепишь? Дело в том, что он может окна разбить, ветер там не слабый.
Это юноше совсем не понравилось. Нехотя, он решает:
– Ладно, спасибо, ребята, я еще свяжусь с вами.
Едва не прыгаю от радости. Это не ускользает от Владлена. Он мрачнеет еще больше, почти выплевывает:
– Что, довольный? Не расслабляйся.
– А то что, опять затопишь туалет? – от радости я обнаглел. – Повторяешься.
– Вали отсюда.
Не заставляю себя упрашивать, вылетаю пулей, хватаю свою швабру и долго тру пол. Целый день меня не трогают. Аллилуйя!
***
Еще ничему в жизни я так не радовался, как командировке Владлена. Даже освобождению из тюрьмы. Это же просто подарок небес! Целая неделя без этого придурка. Командировка срочная, в Америку. Он даже не появился сегодня в офисе. Эту замечательную новость я услышал от секретарш, которые покривили носиками, когда я переспросил. Не веря, я пошел к Джеме, отрывая ее от пончика с розовой глазурью.
– А что тебя так удивляет? – она вытерла тыльной стороной ладони рот. – Такое часто бывает. Знаешь, Тим, я вижу, что он к тебе цепляется, но Владлен очень справедливый начальник и безумно ценный сотрудник. Просто так он не будет совершать какие-то поступки, значит, на это есть свои причины. Есть?
Я помялся:
– Наверное, но…
– Без «но». Попробуй с ним просто помириться.
– Это нереально, – грустно пожал плечами я.
– Подумай, попытка – не пытка.
– Ладно.
Я честно думал, но ничего не приходило в голову. Вернее приходило, но все идиотские идеи. Купить открытку с зайчиками на цветочной полянке и написать «прости»? Блин, ну мы же не любовники, в конце концов. Что еще можно? Просто поговорить у нас с ним не получится. Честно говоря, стоит мне его увидеть, у меня такая злость поднимается внутри. Джема сказала «попытка». А нужна она мне? Конечно, нужна, я же хочу жить и остаться на этой работе. Значит, нужно думать. Все, что мне приходило в голову – лишь кормить его идиотских рыбок, надеясь, что он это заметит.
***
Вечером я сидел с дядей Федей на полу в его каморке. Он курил, а я перебирал его книги.
