Я выдохнул. Хоть какое-то здравомыслие. Жалко, я не мог сказать, что это сделал Владлен. Хм, наверное, ему все равно бы ничего не было.
– В общем, плохо, что ты оказался замешан, – мой рот открылся сам, но я вовремя сдержался. Ну и как это я «замешан»? Потому что Владлен решил поиздеваться надо мной? – Постарайся избегать подобного рода приключений. Хорошо?
Я кивнул, всячески заверив ее, что такого больше не повторится, хотя ни в чем не был уверен.
***
У Владлена сегодня плохое настроение. Это видно по сдвинутым бровям и сжатым губам. А страдаю я. Меня заставили вынести мусор из всех кабинетов. Все бы ничего, но лифтом Владлен пользоваться запретил, заявив, что я роняю престиж компании. Конечно, еще скажи, что тут все розами в туалет ходят. Скрипя зубами, я десять раз поднялся и спустился с семнадцатого этажа. Неплохая зарядка, скажу я вам. Бодрит. Хорошо, что мне намного лучше сегодня.
Решив добить меня, Владлен задержался сегодня до одиннадцати вечера. С кем-то громко ругался на английском, швырял свой дорогой сотовый в стену. Мне было прекрасно видно и слышно, потому что я, как преданная собачка, ждал под открытой дверью юноши битых три часа.
***
Пятница. Обожаю этот день недели. Как все-таки Владлен меня доводит. На работу ходить абсолютно нет желания. Сегодня мне повезло. Я как раз мыл полы с утра и услышал, как Вика разговаривала по телефону, томно так, с придыханием:
– Конечно, Владлен Викторович, да, я передам, Владлен Викторович.
Потом она положила трубку, передала все шепотом Кате, а та в свою очередь набрала короткий номер и сказала:
– Владлен Викторович просил передать, что его не будет, потому что он вчера работал допоздна. Да, хорошо.
Вообще-то, не один он вчера работал допоздна. Я тоже. И еще дольше его. Вот только это никого не интересует.
День прошел очень спокойно. Была парочка несложных поручений, вроде поменять фильтр на кухне или принести бумагу для принтера. Основное время я сидел в своем загончике, недалеко от Джемы и читал газету. Мне выделили маленький закуток, а там стол и стул. Крутящийся.
В конце рабочего дня меня отправили менять туалетную бумагу. Я как раз расставлял рулоны на полке, сидя на коленях перед шкафчиком, когда сзади раздалось:
– А жизнь тебя потрепала.
Я обернулся. Владлен. Стоит, опираясь о стену, руки на груди, ехидная ухмылка на лице. На нем светлые джинсы и тонкий белый свитер. Как в любой продвинутой фирме, здесь пятница считалась свободным днем. Вика и Катя вырядились в короткие черные платья, Джема одела безразмерный балахон. А я все так же носил униформу рабочего – комбинезон. Зато свое не испачкаешь.
– Что?
– Говорю, что жизнь тебя потрепала, ты, жалкое подобие человека, – серо-голубые глаза неотрывно смотрят на меня. Так как я молчу, замерев на месте, все так же на коленях перед шкафчиком, то он продолжает, — ничего не скажешь? Это, кстати, ты меня так в школе называл.
– Ты до сих пор это помнишь? – не смог сдержаться я.
– О, я многое помню. И как ты меня в унитаз головой окунал, и как ты меня избивал со своими дружками, как ты ставил мне подножки при всех, как я разбивал лицо так, что мне потом накладывали швы.
– Злопамятный? – вырывается у меня.
Он не по-доброму улыбается:
– Нет, просто память у меня хорошая. Ты, идиот, думал, что я все это забуду? Позволю тебе спокойно работать со мной в одной компании?
Вот это уже было опасно. Работой я дорожил. Я поднялся, подобрал как можно более миролюбивый тон:
– Послушай, я был молод, много не понимал. Если бы я мог отмотать назад, то не делал многого бы.
– Это своеобразное извинение? – он изогнул одну бровь, по-прежнему нехорошо улыбаясь.
– Ну да.
– Знаешь, куда ты можешь его засунуть?
– Догадываюсь. Послушай, если тебе легче станет, можешь засунуть меня сейчас головой в унитаз.
Сказал и сам не подумал. А он хищно посмотрел на меня и кивнул:
– Ладно. Только я пачкать руки не буду, ты сам.
Он что, серьезно? Я смотрел на него во все глаза и понимал, что теперь мне не отвертеться. Он ведь упрям, добьется своего. Блин, ну зачем я это сказал… Идиот.
– Что встал? Кишка тонка? Тебя за язык никто не тянул.
– И ты отстанешь от меня? – тихо уточнил я.
