Все уже плыло передо мной, мне огромных трудов стоило не стонать. Его движения внутри меня, движения его руки на моем члене… Я выгнулся, а Владлен быстро зажал мне рот свободной рукой. У меня свело ноги судорогой, а перед глазами заплясали черные круги. Я безвольной куклой повис на руках у юноши, слабо цепляясь за него. Он нашел мои губы, вырвал поцелуй, двигаясь все быстрее. Не знаю, как он себя контролировал, но все это было почти бесшумно. Его плечи напряглись, и я понял, что он кончил. Он прижался ко мне, пытаясь отдышаться. В туалете было тихо, значит мужчины ушли. Очень вовремя, блин. Нам повезло. Как же мы сейчас крупно могли попасть… Меня немного трясло, но я не был уверен от чего это. Владлен вышел из меня, помог спуститься с выступа. Я с трудом стоял. Он, заметив это, помог мне натянуть комбинезон с нижним бельем обратно. Не понимаю, как ему удается. Стоит такой бесстрастный, выдержанный. Поправляет галстук, флегматично стирает мою сперму со своей рубашки, потом понимает, что это бесполезно и просто застегивает пиджак на все пуговицы. Я вздохнул, наверное, даже не нужно пытаться найти объяснение нашему сексу в туалете.
– Так почему ты подстригся? – спрашивает он, словно ничего и не произошло.
– Куратор сказал, – нехотя говорю я, глядя в его светлые глаза. Почти забыл, какие они. А когда он во власти страсти, то заметно темнеют.
– Куратор?
– Ну да, я же досрочно отпущен, по программе, каждую неделю отчитываюсь у него.
– Понятно, – он поправляет воротник моего комбинезона. Наклоняется ко мне и говорит тихо:
– Выйдешь через пять минут, – делает шаг назад и добавляет, – мне больше нравилось раньше.
Плевать мне, что тебе нравилось. Стою и чувствую себя полным идиотом. Руки дрожат, как и все внутри. Ощущение, будто я совершил преступление. Чтобы успокоиться начинаю протирать зеркало. Итак, Владлен снова воспользовался мной. Почему я не сопротивлялся? Позволил ему все это? Нас же запросто могли застать. Как бы это было ужасно… Даже подумав об этом, я сделался пунцовым. Интересно, что бы написали в трудовую? Хотя, какая разница? Мне было бы уже все равно. Чувствую себя использованным. Ладно, тогда, я сам пришел. Но сейчас. Какое он право имеет? Я уже говорил, что ненавижу его?
***
Карл Петрович не в духе. Сегодня от него особенно воняет, словно он не мылся неделю, не меньше. Меня тошнит, пока я жду, сидя в его кабинете перед ним, пока он соизволит закончить свои дела. Черт, что же ему не скажет никто? Да с ним рядом находиться невозможно. Мужчина откладывает бумаги и с холодом смотрит на меня, потом изрекает:
– Ты подстригся.
– Да, как вы и сказали.
– Это хорошо, что ты слушаешься, – он хрустит костяшками на руках. – Что у тебя нового?
– Ничего, – пожимаю плечами, стараясь не морщиться от противного запаха и дышать ртом. – Все так же, работаю, живу.
– Как работа?
– Нормально. Замечаний нет.
– Это радует, не думал, что ты продержишься хоть неделю.
Спасибо за веру в меня, Карл Петрович. Конечно, все бывшие заключенные полное дерьмо. Живите, верьте в это, и будет вам счастье. Но на моем лице застыла заискивающая улыбка. Похоже, сегодня мой куратор настроен поговорить.
– Скоро новый год, – как бы невзначай роняет он.
Я в курсе. И?
– Ты не хочешь сделать мне подарок?
Представляю, какое у меня выражение лица. Еле сдерживаюсь. Этого ублюдка я хотел бы видеть только в гробу. Выдавливаю из себя:
– Конечно.
– Ты даже не спросишь, что я хочу? – издевается он.
– Что вы хотите? – послушно спрашиваю я.
– Я хочу вот эту модель сотового телефона.
Он протягивает мне листик, распечатанный из интернета. Там картинка сотового, модель, характеристики и даже цена. Тридцать тысяч рублей. У меня нет таких денег, и не скоро будут. Я бледнею.
– В тюрьме чудесно кормят на Новый год, – замечает этот урод, наслаждаясь моей беспомощностью.
– Я не могу, Карл Петрович, пожалуйста! У меня нет таких денег, – я буквально молю его. – Давайте попозже, к концу февраля, я обещаю, он будет…
– Телефон мне нужен через две недели, – отрезает мужчина. Разглядывает меня, а затем прибавляет:
– Правда, ты можешь сделать мне другой подарок.
– Какой? – бесцветным голосом спрашиваю я.
– Ты очень милый мальчик, а у меня давно никого не было.
Несколько секунд я осмысливал, а потом меня едва не вырвало. Спать с этим мешком жира? Нет, нет! Да я лучше умру. Я резко встал. Карл Петрович без жалости и с издевкой смотрел на меня. Без лишних слов я бросился к двери, выбежал, а он крикнул мне вслед:
– Подумай хорошо, Тимур.
***
В такие моменты я жалею, что не пью. Было хреново со всех сторон. Я ведь с самого начала знал, что этот ублюдок придумает что-нибудь этакое и не даст мне жить спокойно. Иначе и быть не могло. Я сидел, закрыв голову руками, на кухне у Алика и не знал, что мне делать. Сам Алик читал листик с характеристиками сотового, а потом присвистнул:
– Камера пять мегапикселей. Круто.
– Да что ты? – простонал я. – Алик, что мне делать?
