Переписчики истории. Мифы о Катыни полностью

А теперь о степени участия Армии Крайовой в штурме Берлина.

Польское правительство в эмиграции попыталось вернуться в страну на плечах неудержимо наступавшей Красной армии. Из Лондона, без согласования с советским командованием, подпольным организациям в Варшаве был торопливо отдан приказ — поднять восстание против гитлеровцев. Но операция была не подготовлена, ее антисоветский характер был очевиден, и потому героический порыв варшавян закончился кровавым разгромом.

На последнем этапе войны рядом с Красной армией появились части Армии Людовой, сформированные по приказу советского верховного главнокомандования. Солдаты этой армии, а не Армии Крайовой, участвовали во взятии

Берлина. Недаром над поверженным Рейхстагом был водружен рядом с советским красным флагом, бело-красный польский флаг.

А Армия Крайова, сформированная большей частью из польских военнопленных, отправленных в сибирские лагеря, влилась в отряды так называемой армии Андерса, которую польское правительство в лондонской эмиграции планировало использовать против Германии на Западном фронте. СССР отпустило это польское непотребное воинство на все четыре стороны и дармоедов переправили через Иран на «войну со своими обидчиками». Но большинство солдат и офицеров отстало от своих отрядов и осело в теплых краях Ближнего Востока, Италии и других тихих регионах. Вот и все «великие подвиги» Армии Крайовой.

Чулиньски в письме благодарил человека, который передал ему статью Степанова:

«Получением этого экземпляра газеты я обязан Э.С. Менделевичу, члену «Мемориала». За это я благодарю его отдельно и одновременно заслуженный «Мемориал», который, осуждая сталинские злодеяния, не только не обливает грязью историю СССР, как этого хотел бы Степанов, но хочет очистить историю от этой грязи…».

Конечно, правдивая и патриотическая статья всполошила местного активиста «Мемориала», и он решил пожаловаться на эту правду в посольство Польши. Решил тоже прогнуться.

Свое письмо-окрик советник заканчивал в какой-то степени угрозой: «Подчеркиваю, что копии этого письма-протеста я посылаю также в некоторые редакции в Москве». Как говорится — не грозись: это дело бабье. Трус посылает угрозы только тогда, когда он уверен в безопасности. Кому он грозил? Наверное, надеялся, что ветеран войны Степанов, не раз глядевший в очи смерти, испугается «желтой прессы»? Конечно же, нет!

Прошло немного времени и после ряда публикаций в «Военно-историческом журнале» под рубрикой «Бабий Яр в Катыни» на имя редактора журнала пришел очередной окрик советника по печати посольства Республики Польша в СССР А. Магдзяк-Мишевской.

Она раскритиковала версии российских авторов о вероятности расстрела военнопленных польских офицеров гитлеровцами. Дама утверждала, «что вопрос ответственности советской стороны подтверждается не только сообщением ТАСС, но также и следствием, проводимым Главной военной прокуратурой СССР. Насколько мне известно, специальная группа под руководством прокурора А.В. Третецкого, занимающаяся делом о смерти польских офицеров… имеет в своем распоряжении показания настоящих свидетелей, занимавших во время Второй мировой войны ответственные посты в НКВД».

Напрашивается вопрос: откуда она узнала, что хранил в своем сейфе военный прокурор Третецкий? Не стал ли он за время следствия паном, вместо господина?!

Письма советников — это не что иное, как беспочвенная, крайняя гордыня, которая заставляет человека быть учителем лжи и обмана, а не учеником в школе истины. И действительно: самая свирепая гордыня рождается, прежде всего, из чувства бессилия.

По поводу первого окрика хорошо сказал тогдашний редактор «Военно-исторического журнала» генерал-майор Виктор Филатов: