Переписчики истории. Мифы о Катыни полностью

Голод и холод, беспризорники и проблемы с жильем сопровождали страну на протяжении нескольких лет. Но несмотря на это Польской народной республике только в послевоенное время была оказана солидная помощь. Руками советских специалистов в Варшаве сооружается огромный по тем временам небоскреб — Дом советско-польской дружбы, строятся ряд металлургических и машиностроительных заводов, идут практически бесплатные поставки сырья и продовольствия, что сказывается на снижении безработицы.

Несмотря на эту бескорыстную помощь, часть руководства Польши отплатило советскому, а затем и российскому государству черной неблагодарностью, появившейся не без помощи Запада и США.

Неблагодарность, опять же, своего рода слабость. Я никогда не видел, чтобы деятельные люди когда-либо были неблагодарны. В политике это, к сожалению, случается довольно часто. «Почти все люди охотно расплачиваются за мелкие одолжения, — говорил Ф. Ларошфуко, — большинство бывает признательно за немаловажные, но почти никто не чувствует благодарности за крупные».

Не почувствовал такой благодарности и восточный сосед Польши — Советский Союз.

Вот и эти окрики советников из польского посольства тому подтверждение.

Пройдет неполных 15 лет и главный редактор журнала «Новая Польша» профессор Ежи Помяновский в № 5 за 2005 год скажет, что надо «…извлечь гласные правовые последствия из памятного, заслуживающего уважения акта высших российских властей. Президент Российской Федерации Борис Ельцин вручил исторические документы — в том числе постановление Политбюро ЦК ВКП(б) от 5 марта 1940 года — президенту Польши Леху Валенсе, торжественно подтвердив, что польские офицеры, интернированные в Старобельске, Козельске, Осташкове, были казнены весной 1940 года по приказу Сталина».

Правда, Е. Помяновский допустил традиционную польскую неточность. Президент Ельцин лично не вручал документы Валенсе. Их передал ельцинский архивист с задатками Потрошителя исторических документов господин Пихоя.

Однако польскому профессору уж очень хотелось до предела повысить, как писалось в «Тайнах Катыни», статус события. Это, между прочим, характерный для катынского дела пример — беззастенчивое искажение польской стороной, казалось бы, всем известных фактов.

Так как ум нельзя унизить, ему мстят, поднимая на него гонения. Такое гонение Россия стала испытывать со стороны Польши как только появились признаки распада Советского Союза. И запрыгали блохи на подушке — больное тело стали бить и чужие, и некоторые «свои», думающие, что с уничтожением архивных документов комиссии всемирно известного академика Н.Н. Бурденко, они останутся только с «архивными» фальшивками. Ставка делалась и на время, мол, с годами вымрут свидетели. Однако, рукописи не горят, они нетленны, а фальшивки со временем себя разоблачают.

Но Бог шельму не только метит, но и позорит — остались эти документы на руках у разных людей, спасавших истину и честь Отчизны. Часть из них, рассказанных и опубликованных, я попытаюсь раскрыть.

В распоряжении судебно-медицинской экспертной комиссии находился огромный объем материалов, которые надо было исследовать и предоставить членам Чрезвычайной Государственной Комиссии.

Членами ЧГК, непосредственно работавшими на Смоленщине, были:

— академик Н.Н. Бурденко,

— главный судебно-медицинский эксперт Наркомата здравоохранения СССР, доктор медицинских наук В.И. Прозоровский,

— профессор кафедры судебной медицины 2-го Московского мединститута доктор медицинских наук В.М. Смолянинов,

— старший научный сотрудник танатологического отделения Государственного научно-исследовательского института судебной медицины (ГНИИСМ) Наркомздрава СССР доктор медицинских наук П.С. Семеновский,

— старший научный сотрудник судебно-химического отделения ГНИИСМ Наркомздрава СССР доцент М.Д Швайкова.

Они, вместе с другими сотрудниками и независимыми судебно-медицинскими экспертами, прибыли в город Смоленск 26 сентября 1943 года, немедленно после освобождения города.