361 В беседах с Й. Эрши, вспоминая 1930-е гг., проведенные в СССР, Лукач уделил большое внимание Лифшицу, которого назвал «одним из наибольших талантов, живших в то время» (см.: Lukacs Gydrgy. Megelt gondolkodas. Eletrajz magnoszalagon. 205–208.O.). Лукач, работая в Москве в Институте К. Маркса и Ф. Энгельса вместе с Лифшицем, нашел в нем близкого единомышленника. Не удовлетворяясь попытками Ф. Меринга и Г.В. Плеханова эклектически дополнить марксизм (как социально-экономическую теорию) кантианской либо позитивистской эстетикой, Лукач и Лифшиц, понимавшие марксизм как универсальное, целостное мировоззрение, создавали в процессе реконструкции взглядов Маркса и Энгельса на искусство собственно марксистскую эстетику как органичную составную часть этого мировоззрения. Лифшиц, четко видевший, по словам Лукача, проблему реализма (особенно в литературе), уделил ей в своих работах большое внимание.
Вместе с тем Лукач не скрывал своих расхождений с Лифшицем, обозначившихся уже в 1930-е гг. Работая в то время над книгой «Молодой Гегель и проблемы капиталистического общества» и первой редакцией «Разрушения разума», Лукач пытался преодолеть утвердившийся в марксистской традиции догматический взгляд о том, что в основе развития философии нового и новейшего времени лежит исключительно противостояние материализма и идеализма. Именно здесь, по его мнению, и наметился момент последующих его расхождений с Лифшицем. Оставаясь в СССР, Лифшиц был вынужден солидаризироваться (помнению Лукача) стем направлением в марксистской эстетике, которое сводило дело к критике и осуждению современной западной литературы, культуры. Это способствовало формированию в его сознании «совершенно консервативного» взгляда на многие явления культуры. «Я не думаю, что наша дружба закончилась бы, но, естественно, я далеко уже ушел от тех идей, которых Лифшиц придерживается по сегодняшний день».
Лифшиц, по мнению Лукача, «всегда был очень ортодоксален в своем мнении о том, что с реалистической теорией искусства может быть совместима только материалистическая философия». Так, некоторые явления современной драмы Лифшиц попросту отрицает, тогда как Лукач видит в них отражение и проявление трагического начала (он привел в этой связи в качестве конкретного примера пьесу Ф. Дюрренматта «Визит старой дамы»). Вершиной изобразительного искусства нового времени Лукач считает творчество П. Сезанна и В. Ван Гога (искусство которого Лифшиц тоже ценил, а поэзию первого декадента Ш. Бодлера считал гениальной), тогда как Лифшиц выдвигает в качестве идеала искусство Ренессанса, русскую икону XIV–XV вв. ставит выше передвижников. В искусстве XX в. Лифшиц видит отражение действительности в таких произведениях, как «Мастер и Маргарита» М. Булгакова (тогда как Лукачу фантастика романа Булгакова казалась «слишком темной» – см. об этом: Лифшиц М.А. Почему я не модернист? М.: Искусство – XXI век, 2009. – С. 554), в живописи М. Нестерова 1930-х гг. и «Мира искусств», в фильмах Чаплина и Феллини, поэзии А. Твардовского, О. Мандельштама и Н. Заболоцкого. Материализм Лифшица в чем-то, согласно его собственному признанию, был ближе к экзистенциалистам и онтологам (М. Хайдеггеру и Н. Гартману), чем к позднему творчеству Д. Лукача («Онтология общественного бытия»), в котором Лифшиц находил «остаток трансцендентального, целеполагающего субъекта» и некоторое заискивание перед господствующим сциентизмом. См. критику Лифшицем философских взглядов позднего Лукача в: Лифшиц М.А. Г. Лукач //Лифшиц М.А. Что такое классика? М.: Искусство – XXI век, 2004. – С. 102–166, например, 145.
В беседах с Эрши Лукач уделил внимание и роли журнала «Литературный критик» в литературной жизни СССР 1930-х гг.
362 В 1950–1960 гг. ряд молодых ученых, находившихся под покровительством тех, кого Лифшиц называл «старыми шимпанзе, цепляющимися за скалы» (Я. Эльсберг, А. Дымшиц, М. Храпченко и др.), выступил с критическими публикациями против Лифшица (В. Непомнящий, С. Бочаров, затем Ю. Н. Давыдов и др.). Критика велась с позиций противников «течения» 1930-х гг., но в более либеральном тоне. В Архиве Лифшица есть заметки об этом, по его словам, «хоре невылупившихся птенцов», называемых им также «младотурками» (либеральное движение в Турции начала XX века, завершившееся шовинизмом и резней армян). В. Непомнящий ныне стоит на позициях православного литературоведения, С. Бочаров написал серию сочувственных статей о К. Леонтьеве, а Ю. Давыдов, как и многие другие «младомарксисты» после перестройки М. Горбачева, стал активным антикоммунистом.
363 Речь может идти о статьях: Феноменология консервной банки// Коммунист. – 1966. – № 12; Почему я не модернист? //Литературная газета. – 1966. – 8 октября; Осторожно – человечество! // Там же. -1967. – 15 февраля.
364 В Архиве Мих. Лифшица (папка № 390 «Книга живота моего», с. 59) хранится некролог Е.Ф. Усиевич, написанный Лифшицем. Приводим его:
