Но зато уже через неделю Владька сам спрашивал Ромку, когда они снова пойдут на речку «за пескарями». Со временем Ромка научил нового друга различать съедобные грибы от ядовитых, объяснил, какую ягоду в лесу есть можно, а какую нет.
Надо сказать, что Владька довольно быстро вошел во вкус деревенской жизни и всякие там «интернеты» больше не вспоминал. Характер у него оказался довольно деятельный, в какой-то мере даже авантюрный, из-за чего он время от времени попадал в разные неприятные для себя ситуации.
Так, однажды он вспомнил как смотрел дома какой-то военный сериал про разведчиков, и решил поупражняться в метании ножа. Взяв без спроса кухонный ножик размером побольше, он не придумал ничего лучше, как кидать его прямо в дверь летней кухни, на которую прицепил лист бумаги с нарисованной мишенью. Услышав непонятный стук, доносившийся с улицы, баба Наташа вышла из избы и схватилась за голову — гладкая, покрашенная в красивый светло-голубой цвет дверь, была вся истыкана ножом. Тут и там на ней белели сколы от Владькиных попаданий. Естественно, внуку тут же за это влетело по первое число, и пришлось ему потом дверь перекрашивать, но всё равно следы от ножа на ней так и остались видны.
Потом он как-то залез в дедов шкаф и отыскал там старую-престарую коробку с порохом. На охоту дед Николай давно уже не ходил, но кое-какие запасы пороха и дроби у него оставались. Они лежали прибранными в дальнем углу шкафа — вдруг когда-нибудь понадобятся.
И вот они понадобились Владьке, который спокойно пройти мимо такой находки, естественно, не смог и загорелся желанием повзрывать бомбочки. Он насыпа́л немного пороха на бумагу, заворачивал её и поджигал. Потом бросал такую бомбочку и ждал, когда огонь дойдет до пороха и бабахнет. А поскольку порох был дымный, то не просто бабахало, но при этом ещё образовывалось красивое облако вокруг. Выглядело всё это весьма эффектно.
Однако просто взрывать такие бомбочки где-нибудь подальше за огородами Владьке быстро надоело, и он решил немного попугать таким образом кур. Когда дед Коля с бабой Наташей уехали в очередной раз на пасеку, он сделал сразу штук десяток бомбочек, залез на крышу стайки, и стал поджигать и бросать бомбочки вниз, где по птичьему двору ходили курицы. Можно сказать, устроил им своеобразную бомбардировку. При этом он научился делать свои бомбы так, что те взрывались почти сразу как только падали на землю.
Бедные птицы от этих дымных взрывов дико хлопали крыльями, орали не своими голосами, пытались взлететь на забор и вообще носились как ошпаренные. Однако для Владьки всё это было ужасно интересным и смешным. Но потом вышло так, что то ли он в какой-то бомбочке переборщил с порохом, насыпав его слишком много, то ли курица попалась особо впечатлительная, но одна из них после очередного взрыва упала на месте без чувств. Может, сердце её не выдержало такого стресса, но в себя она так и не пришла, на что Владька очень надеялся.
— Я тут ни при чем, — угрюмо отпирался он потом. — Она сама померла. Я уже давно видел, она какая-то квелая последнее время ходила.
— Я вот сейчас ремня тебе всыплю, так это ты у меня квелый ходить будешь, — грозился дед.
— Детей бить нельзя, — бурчал себе под нос внук.
— Это нормальных нельзя, которые не пакостят, а таких как ты — не только можно, но и нужно.
Дед Николай, несмотря на преклонный возраст, был ещё весьма крепок, и с внуком в случае чего справился бы. Но, конечно, он только грозился, так как в глубине души Владьку всё же любил и бить ремнем не стал бы.
Однако, когда кто-то из соседей рассказал бабе Наташе о том, что слышал в районе их стайки подозрительную активность и шум, и когда сам дед Николай после тщательного осмотра нашел на птичьем дворе остатки горелой бумаги, внук всё же получил от деда подзатыльник.
И вот в этом году Владьку вновь привезли в деревню, только он сказал Ромке, что уже сам попросился сюда. И снова друзья стали вместе ходить на рыбалку, гоняли мячик с пацанами на стадионе, гуляли в лесу.
Как-то раз, сразу после завтрака, Ромка пришел к Владьке. Тот сидел на лавке возле калитки и щелкал прошлогодние семечки.
— Здоро́во, — пожал он приятелю руку. — Я сегодня один загораю, дом сторожу. Дед с бабой на пасеку опять уехали, а я вот остался. Не охота там с пчелами с этими, не люблю я их, — Владька сплюнул шелуху на землю.
Какое-то время друзья посидели на лавочке, болтая о разной ерунде, а потом пошли в летнюю кухню. Там Владька, взяв в руки коробок спичек, лежавший около печки, вдруг неожиданно спросил:
— Слушай, а ты курил когда-нибудь?
— Чего? — удивился Ромка.
— Ну… сигареты курил уже?
— Мне чего, делать больше нечего?
Из Ромкиной родни курил только его дядя Андрей. Ни отец, ни старший брат Володя, который сейчас служил в армии, к табаку не притрагивались.
— Да я так просто спросил, — протянул Владька, садясь на стул.
— А ты что, куришь, что ли?
— Ну не курю, конечно, но пробовал. У отца стрелял сигареты несколько раз.
— Делать тебе нечего, — Ромка неодобрительно покачал головой.
