Примерно через полтора часа все трое сидели, близко наклонив друг к другу головы. Две бутылки лежали пустыми на полу, третья, наполовину полная, стояла на столе.
— Лёх, слышь… Лёх… — Иван пихал Горбылева плечом. — Ну вот пожил ты там в городе этом, в милиции своей работал, а ведь всё равно сюда вернулся… Родина-то она и есть родина. Тянет же, да?
— Эх, Ваня… Так, кабы не тянуло, так и не вернулся бы, — согласно кивал участковый, положив руку Комуткову на плечо. — Там оно, конечно, жизнь побогаче будет, может и поинтересней в чем-то, но знаете, мужики, — суета эта так надоела, что хоть волком вой. Туда-сюда, туда-сюда… Да и начальство это… Достали уже. И так — с утра до вечера. А у нас… Утром выйдешь — туман, петухи орут, коровы мычат… — он протяжно вздохнул. — Хорошо… Начальство далеко, сам себе хозяин. А там — машины без конца гудят, народ куда-то бежит вечно… Ни тишины, ни покоя тебе.
— Во-во… А многие-то не понимают, наоборот, в города эти прутся как не знаю кто, — поддакнул Белоус.
— Федь, дружище, так тут, видишь, в чем дело… — стал объяснять Горбылев. — Работы в деревне нет ни фига, вот и уезжают — это раз… — он начал загибать пальцы.
— Да ну брось, Лёх… — Комутков поморщился и отодвинул в сторону руку участкового с загнутым пальцем. — Ерунда это всё! Была бы башка на плечах, а деньгу зашибить везде можно. Так что, не в этом дело, а вообще… Понимаешь? У нас же тут всё: и природа, и рыбалка, и грибов навалом… А всё равно из класса половина, считай, уехала, если не больше. Предатели. А ты вот взял, и вернулся! — Иван хлопнул Алексея по плечу. — Молодец! Мужик!
Он взял бутылку, разлил по рюмкам, ковырнул вилкой в пустой сковородке и повел глазами по сторонам в поисках, чем бы закусить. Горбылев тоже осмотрелся и тяжело поднялся со стула.
— Ща, мужики, ещё чё-нить принесу, — нетвердой походкой он пошел в дом.
Федор взял сигарету и закурил.
— Ну вот видишь! — Иван решительно мотнул головой. — А ты идти к Лёхе боялся! Я ж тебе говорил, что он мужик. Куда он на фиг денется, в одном классе же…
— М-да-а… — неопределенно протянул Белоус, глядя в окно на грядки с клубникой. — Мужик…
— Ну вот! Так что, считай, права твои у тебя уже в кармане.
Вернулся Горбылев с тарелкой нарезанного сыра, колбасы и с батоном хлеба.
— Кто в кармане? — переспросил он, услышав последнюю фразу.
— Да я Федьке говорю, права его, считай, у него в кармане.
Участковый, садясь на свое место, согласно махнул головой:
— Разберемся, Федь, не боись! Я ж тебе сказал уже… Надо было сразу ко мне и всё! Вот как в деревню приехал с этим — кто он там, говоришь, старшина? — так сразу прямиком ко мне и всё! Так, мол, и так, Лёха, выручай, такая ерунда приключилась, права забрали, а я бы уж порешал. И машину твою на штрафстоянку никто бы не забрал.
— Да это-то ладно, — махнул рукой растроганный Федор.
— Ничё не «ладно», Федь! Не «ладно»! — участковый упрямо замотал головой.
— Ладно, Лёх, ладно… Главное — права! Слышь, это… Мужики, а давайте за нас за троих выпьем, а? За настоящих пацанов, а? — он поднял рюмку и обвел всех тяжелыми глазами. — Вань… Давайте, мужики!
— За пацанов! — громко крикнул Алексей.
Все трое стукнулись рюмками, выпили.
— Кхэх! Вот так вот! — стукнул кулаком по столу Иван.
— Тихо, тихо… Не шуми, Вань, не надо… Мы люди культурные, ведем себя в гостях прилично, — Белоус ласково улыбнулся и потрепал Комуткова по волосам, потом взял кусочек колбасы и подал ему. — На вот, закуси, лучше… Кушай, Вань…
— Кстати, — Горбылев поднял указательный палец, — тебе, Федь, считай, ещё повезло.
— Почему?
— А потому, что сейчас закон новый принимают, так там за управление в нетрезвом виде будет вообще без вариантов — только лишение. Понял? Нам на совещании рассказывали. И никаких штрафов! Плюсом ещё могут штраф припаять, а так, чтоб без лишения, один только штраф — накося выкуси, — участковый показал Белоусу кукиш. — Вот такие пироги… Но я сделаю, Лёх, ты не волнуйся. Сделаем, чтоб всё чики-пуки было… Понимаешь, если б ты сразу ко мне заехал, так я бы тебя и совсем отмазал, а сейчас уже поздно. Придется тебе штраф всё же заплатить, дружище… Там уже всё оформлено, занесено куда надо, зарегисри… зарестри… тьфу, ну это… в журнале, короче…
— Да, Лёх, да ладно ты… Я ж говорю, деньги — ерунда, заплачу́ я, сколько им там надо. Чё я, не заработаю, что ли?
Когда последняя бутылка перекочевала под стол к трем предыдущим, гости стали собираться уходить.
— Ладно, Лёх, спасибо тебе за угощение, — Иван, покачиваясь, поднялся из-за стола. — Поедем мы… Пора…
— Мужики, всё нормально… Молодцы, что зашли, — Горбылев пьяно и широко улыбался, переводя взгляд с одного на другого. — Эх, было времечко… А помните, как физичка-то наша… эта… как её…
— Римма Борисна? — подсказал Федор.
— Не-е-е… — поморщился Алексей. — Римма Борисовна это математичка была, а физичка… ёлки-палки… забыл…
— Да фиг с ней, Лёх. Ты ж участковый, в понедельник вызовешь её к себе и скажешь ей всё, что думаешь, — решительно махнул рукой Комутков.
— А и правда! — ощерился тот. — Вызову её к этой, как её… к доске…
