Я откинулся в рабочем кресле, ожидая ответа. Я предложил Кире не человека, а инструмент. А Михаилу — не бойца, а живой сюжетный поворот. Пауза длилась недолго.
План был принят.
Я закрыл чат, как раз когда за спиной раздался шум собирающихся домой коллег.
Пора было уходить. Я уже выключил компьютер и наводил порядок на столе, когда мой личный телефон завибрировал. На экране светилось — «Аня».
— Привет, доча, — ответил я, выходя в уже опустевший коридор.
— Пап, привет! Не беспокойся, я быстро, — ее голос был энергичным, на фоне слышался шум улицы и смех подруг. — Мы тут с ребятами в кино собрались. Вот выдалась минутка, решила позвонить.
Я улыбнулся. Маленькая победа.
— Всегда рад тебя услышать. Хорошо вам сходить в кино.
— Ага, спасибо. Ты уже домой? — спросила она.
И тут, поддавшись внезапному импульсу, я решил поделиться.
— Нет, только собираюсь. Хочу немного поиграть в «Этерию», пока вечер не кончился.
На том конце провода на несколько секунд воцарилась тишина. Настолько полная, что я услышал, как ветер свистит в ее микрофоне.
— В… «Этерию»? — ее голос прозвучал странно, в нем смешались удивление и какая-то непонятная мне нотка. — Ты играешь в нейроВР?
— Решил тряхнуть стариной, — я постарался, чтобы это прозвучало как можно более буднично. — Старый друг подсадил. Говорит, это та самая игра, которую мы когда-то делали.
— А, — выдохнула она, и мне показалось, что я услышал в этом звуке облегчение. — Понятно. Ну и как тебе? Получается?
Она задавала вопросы вежливо, но отстраненно. Словно расспрашивала о моем увлечении филателией. Она держала дистанцию, скрывая что-то. Мой внутренний аналитик мгновенно зафиксировал аномалию, но я проигнорировал его. Сейчас я пытался быть отцом. Это было не просто.
— Ну, как сказать… — я усмехнулся. — Мир интересный, сложный. С наскока не возьмешь. Я пока магом пробую, это что-то с чем-то. Нужно много всего учитывать. Но я потихоньку разбираюсь. Нашел пару ребят, вместе бегаем.
Я говорил правду, но не всю. Я говорил на языке новичка, языке казуала. И я чувствовал, как напряжение на том конце провода спадает.
— Магом? Круто. Они там сильные, говорят, — сказала она уже своим обычным тоном. — Ладно, пап, меня уже ждут. Созвонимся на неделе?
— Конечно, доча. Удачи.
— И тебе. Не вайпнись там. Пока!
Она повесила трубку.
Я стоял посреди пустого офисного коридора, глядя на погасший экран телефона. Стена между нами никуда не делась. Но кажется, в ней появилась маленькая, потайная дверца.
Вечер опустился на Лирию-Порт, окрасив небо в цвета раскаленной стали и угасающего янтаря.
В «Последнем Глотке» было шумно и людно, но наша маленькая группа сидела за своим столом в коконе сосредоточенной тишины. Сегодня мы не зализывали раны. Мы готовились их наносить.
Я открыл список друзей в игровом интерфейсе. Палец завис над сияющим синим ником. «Праведник». Это был самый рискованный ход из всех, что я когда-либо делал. Внедрить в нашу отлаженную, системную команду абсолютно хаотичную, идеологически заряженную переменную. Это было все равно что вставить в швейцарские часы кусок необработанной руды и надеяться, что они пойдут точнее.
Я отправил короткое, выверенное сообщение.
Ответ пришел почти мгновенно, словно он только и ждал этого зова.
Я переслал его ответ в наш групповой чат и откинулся на спинку стула, наблюдая за реакцией. Кира прочитала сообщение, и ее бровь скептически изогнулась. Михаил же, наоборот, просиял, как ребенок, которому пообещали поход в лучший в мире магазин игрушек.
— Он что, все время так и разговаривает? — прошептала Кира, с опаской глядя в интерфейс, словно оттуда мог выпрыгнуть луч священного огня.
