— Он прав, Маркус! Абсолютно прав! То, что ты делаешь, — это второй, верхний уровень владения магией, «Системный Подход». Ты понимаешь правила и можешь их изменять. Но есть и третий, высший эшелон, доступный лишь единицам. Это то, что древние трактаты называют «Песнью Творения». Это интуитивное владение. Когда ты не просто меняешь правила, а создаешь свои. Это уровень, недостижимый ни для тех, кто просто жмет на кнопки, ни для тех, кто анализирует код. Но, — добавил он, и в его голосе прозвучало уважение, — на третий уровень не перейти, не достигнув совершенства на первых двух.
Бошка радостно хлопнул в ладоши.
— Вот! Вот, он понимает! Смотри!
Он вытянул руку. На его ладони зажглись три тусклых огонька [Магических снарядов]. Стандартное заклинание. А затем он прикрыл глаза, и я увидел, как огоньки начали меняться. Они не стали ярче или больше. Они начали танцевать. Один вытянулся в тонкий лучик, другой закрутился спиралью, третий начал лениво пульсировать. Они двигались в такт какой-то неслышимой мелодии.
— Видишь? Я не меняю их урон, не меню параметры. Я меняю их характер, — прошептал Бошка. — А теперь…
Он щелкнул пальцами, и огоньки исчезли, а вместо них на его ладони появился маленький, дрожащий [Светлячок]. Он не просто светился. Он менял цвет — от теплого желтого до холодного синего. Он бросал на стены живые, пляшущие тени. Он был не просто источником света. Он был живым существом.
Я попытался повторить. Сосредоточился на [Магических снарядах]. Я попытался не думать о переменных. Я попытался
Заклинание сорвалось с моих рук. Три одинаковых, стандартных огонька. Я был слишком силен как технарь. Слишком прочно заперт в своей собственной логике.
С наскока такое не получалось.
Мы дошли до первой двери, и я отвлекся от своих неудачных экспериментов. Пришло время для моей привычной магии. Системной.
Я достал [Первоключ]. Он снова завибрировал в моей руке, входя в резонанс с тихим, неслышимым гулом камня. Я приложил его к спиральному символу. Древняя музыка наполнила зал, и монолитная стена бесшумно ушла в сторону.
Бошка издал восторженный писк.
— Невероятно! Это же… это акустическая инерция в твердой среде! Резонансная частота ключа совпадает с собственной частотой запирающего механизма, вызывая фазовый сдвиг и… Кира, ты это видишь⁈
Он уже подскочил к двери, водя руками по гладкой поверхности камня, словно пытаясь прочитать его тайную мелодию. Кира была рядом, и в ее глазах горел тот же инженерный огонь. Праведник же просто стоял и молча наблюдал. На его лице, как всегда, не было никаких эмоций. Он не восхищался, не удивлялся. Он просто смотрел. И я не мог понять, было ли ему интересно, или он просто считал это еще одним проявлением «нечестивой» магии, которую он вынужден был терпеть.
Мы прошли через зал Стражей, которые теперь стояли в молчаливом карауле, провожая нас своими незрячими, но всевидящими взглядами, и вскоре оказались перед второй дверью. Она была идентична первой. Непреодолимая, немая стена.
Я повторил ритуал. Снова приложил [Первоключ], снова музыка камня, снова бесшумно расходящаяся преграда. На этот раз Бошка не кричал от восторга. Он стоял рядом, приложив ухо к стене, и слушал. А Праведник, когда дверь открылась, шагнул вперед и положил свою латную перчатку на гладкую, холодную поверхность. Он ничего не сказал, но я почему-то был уверен, что он тоже слушает.
Коридор за второй дверью был коротким.
Он вывел нас не в очередной тоннель или зал, а на узкий балкон, нависавший над огромным, абсолютно симметричным пространством. Это был гигантский, правильный восьмиугольный зал, высеченный из того же черного, поглощающего свет камня. Архитектура была чуждой, идеальной и пугающей. С потолка, терявшегося во тьме, свисали гигантские, похожие на сталактиты, кристаллы, которые испускали ровный, холодный, голубоватый свет.
А внизу, в самом центре зала, на огромном диске, испещренном рунами, спал он.
Страж-Голем, Сердце Аномалии
Уровень:???
Тип: Древний Конструкт, Босс
Он был огромен. Сложен из той же бронзы и камня, что и Древние Стражи. Но если они были солдатами, то он был генералом. Его доспехи были сложнее, покрыты сложной гравировкой, а в груди тлел не один кристалл, а целое их скопление, похожее на открытое сердце. Он сидел на корточках, склонив массивную голову, его руки-молоты покоились на коленях. Он был спящим богом войны.
Но он был в этом зале не один. Все пространство вокруг центрального диска было заполнено десятками, если не сотнями, меньших конструктов. Они были похожи на Древних Стражей, но меньше, проще, и, казалось, были высечены из обычного камня. Они стояли в идеальных, геометрически выверенных рядах, как терракотовая армия, ожидающая приказа своего императора.
