– Давай я тебе помогу хотя бы сейчас, – проговорил Эш и, помедлив пару секунд, подался вперед и осторожно, не сводя глаз с Романа, положил свой пистолет на землю между ними. – К чему нам с тобой воевать? Не лучше ли объединиться против Мака?
На лице Романа не осталось и тени гнева. В глазах читались лишь боль и тоска.
«Слишком много всего случилось», – с отчаянием подумал Эш. Их дружбы уже не вернешь. И все же ему хотелось донести до Романа, что он ему не враг. Что он не винит его во всем том, на что тому пришлось пойти.
– Я видел это мгновенье, – проговорил Роман. – Я всегда знал, что ровно так все и случится.
Он опустил пистолет и протянул Эшу руку.
Тот хотел было ответить на рукопожатие, но тут в воздухе просвистела пуля.
Выстрел оглушил Дороти. И его эхо еще долго звенело у нее в ушах.
Время замедлилось, точно по волшебству. Все, что происходило дальше, развернулось перед Дороти в мучительных, детальнейших подробностях, будто в замедленной съемке.
Пуля вошла Роману в грудь, и его отбросило назад. Пошатнувшись, он рухнул на землю, подняв облака пыли и пепла. Пальцы скрутило судорогой, пистолет отлетел в сторону.
Когда пепельная завеса рассеялась, Дороти наконец смогла разглядеть его лицо. Он смотрел прямо на нее невидящим взглядом. Кадык на шее медленно приподнялся и опустился – Роман натужно сглотнул. На губах показалась струйка крови и скатилась по подбородку на землю, собравшись в лужицу у щеки.
Мак поднес пистолет к губам и подул на дым, сочащийся из дула.
А потом прицелился в Эша и снова выстрелил.
Два года назад, только прилетев в Новый Сиэтл, Эш никак не мог отделаться от ощущения, что он в этом мире чужой. Еще бы, ведь он был сыном фермера, солдатом, участвовавшим во Второй мировой, только-только покинувшим кабину истребителя, в котором он бесстрашно бороздил небо над Германией. Путешествия во времени казались ему чем-то непостижимым, и он даже не надеялся когда-нибудь уяснить их природу. В конце концов, у него даже школьного аттестата не было. Кто он такой, чтобы рассуждать о теоретической физике?
Он попал в чуждый для себя мир, с которым ему было не суждено сродниться, и с первой же секунды, когда он сошел с корабля и увидел ослепительный город будущего, он ощутил себя самозванцем.
В те времена Профессор с семьей жил в одном из университетских корпусов – в здании из красного кирпича со скрипучими половицами и расшатанными окнами, где ему выделили целый этаж. Зайдя в комнату, Эш сбросил на двуспальную кровать свой армейский мешок, но разобрать его так и не смог. Дыхание перехватило, и восстановить его оказалось непросто. Он размеренно вдохнул. Выдохнул.
А потом услышал скрип половиц и чей-то голос:
– В гольф играешь?
Эш и предположить не мог, кто это его позвал. Если путешествия во времени и впрямь реальны, быть может, и призраки тоже существуют? А может, и снежный человек? Но на пороге появился Роман. Он склонил голову набок и смерил Эша взглядом. Уголки его губ изогнулись в той самой улыбке, которая потом еще не раз выведет Эша из себя. В одной руке он держал грязный мячик для гольфа и нетерпеливо вертел его в пальцах.
– В гольф? – переспросил Эш, нахмурившись. Нет, в гольф он ни разу в жизни не играл и вообще считал этот вид спорта странноватым и вычурным. Его отец любил футбол и бокс, а гольф считал забавой богачей и снобов.
Эш не смог скрыть усмешки, но Роман то ли не заметил ее, то ли нисколько не обиделся. Он бросил Эшу мячик и кивнул на коридор.
– Да пошли, – сказал он. – Тебе понравится, поверь мне.
Они дошли до конца коридора, вышли на лестницу и, преодолев несколько этажей, оказались на крыше. До этого момента Эш и представить себе не мог истинных размеров университетского корпуса, возвышавшегося над городом. Сиэтл раскинулся перед ними как на ладони: отсюда были видны и белые огоньки паромов, сновавших по заливу Элиот-Бей, и залитые электрическим светом окна офисов в небоскребах, и бары с ресторанами с их яркими вывесками, горящими в ночи. Вдалеке Эш различил голубоватое сияние башни Спейс-Нидл и яркий портовый свет. Эти картины выглядели футуристично, диковинно, непривычно – единственным знакомым пятном была луна, зависшая до того близко над землей, что, казалось, можно дотянуться до нее и сорвать с небес.
Роман протянул ему проржавевшую клюшку и кивнул на ведро с мячами, стоящее неподалеку от края крыши.
– Целься в Спейс-Нидл, – велел он.
Они провели на крыше несколько часов, оттачивая удары и каждый раз целясь в тоненькую полоску голубоватого света, которая, как Эш выяснил, и звалась башней Спейс-Нидл. Играли они молча, но Эш на всю жизнь запомнил то чувство, которое переполняло его в ту ночь. Он был благодарен Роману за то, что тот подарил ему капельку спокойствия в этом новом, неведомом мире.
Прежде чем стать врагами, они крепко дружили. Но до чего же легко было позабыть об этом после всего, что случилось.
